«Идиот!» — обругал себя Сашка.

Потом появился сетчатый экран и начала двигаться по нему как-то неуверенно знакомая надпись: «Оп…»

И все.

И все потемнело.

Сашка снял вырубившиеся очки и нашел себя на берегу замерзшей речки, на крутояре, покрытом заиндевевшей травой.

Но снега не было. И потеплее в безветрии.

Вечер. Закат. Пейзаж с крутого холма захватывает и тянет взлететь.

У горизонта на фоне светлой полосы неба одинокая скала, похожая на колокольню.

И кровавые языки облаков.

— Джой?

«Я здесь, хозяин!»

Нет, теперь Воронков не сомневался, что его перекинуло в другой мир, потому что почувствовал момент перехода — уже знакомое, но всякий раз немного иное ощущение дискомфорта и сдавливания со всех сторон.

Он начал спускаться к реке, всматриваясь в отражение противоположного берега в стекловидной поверхности льда.

Хотел попробовать носком кроссовки лед. Не для того, чтобы попытаться перейти по нему реку, вот еще, но просто так, из академического интереса. Но не успел.

Он вновь пережил комплекс ощущений, сопровождающих переход, но момент исчезновения одного мира и появление другого, как и всегда, пропустил.

Новое место, куда его швырнуло, оказалось совершенно непримечательным. Это была темная комната. Угадывались два окна впереди, завешенные шторами, через которые пробивался свет, как показалось, от уличного фонаря. Какие-то смутные предметы читались в темноте. Возможно, это были диван, два кресла по бокам, торшер рядом с одним из них и телевизор в простенке между окнами.

То есть, совсем ничего интересного…

Кроме одной детали. В комнате кто-то прятался.

Сашка сделал неуверенный шаг, ударился обо что-то ногой, ниже колена, непроизвольно зашипел и услышал из темноты вопрос, который можно было бы интерпретировать как «Юзеф?», если бы это имя произносил удод или злой робот из старого фильма.

После чего декорация снова сменилась.