В далеком прошлом это сооружение было сориентировано по направлению от моря к заметному распадку между дюнами. Возможно, это направление и указывало на дорогу, ныне занесенную песком, но что это была за дорога, теперь уже и не определить.

Некая непонятная станция непонятного транспорта посреди пустыни недалеко от побережья. И что в этом плохого и опасного? Вроде бы ничего. Кроме того, что руины, как показывает практика, чреваты встречей со всякими деклассированными элементами типа БОМЖ, а также прочими опасностями. Но эти руины не производили впечатления обжитого места. Скорее они рождали ощущение безысходности. Совершенно невозможно представить себе, чего здесь можно дождаться. И самое главное: чего делать-то? Куда идти? До сих пор был какой-то стимул двигаться вперед, вроде того леса на горизонте. А здесь?

Сашка напрягся и, закрыв глаза, сделал несколько шагов вперед.

Открыл.

Все то же самое.

Да, «люка» здесь явно не было.

А где?

Воронков дотронулся до одной из колонн. Она была теплая, гладкая, из какого-то материала, похожего на мрамор, цвета слоновой кости с кровавыми прожилками. Повинуясь непонятному импульсу, он отдернул руку. Что-то в колоннах было неправильное. Будто бы это были конечности некоего окаменевшего живого организма. Окаменевшего, но еще сохраняющего отголоски жизни. Однако нет. Не это. И все же что-то неприятное было в этом теплом материале.

— Ты был прав, — сказал Воронков, — это очень плохое место. И нам бы убраться отсюда поскорее.

Но с этим-то и проблема. До сих пор что-то вело Воронкова вперед. Тропа, прямо как эскалатор, двигала его из мира в мир почти что сама. И получалось, что вне зависимости от того, переставляешь ты ноги или нет, а все равно движешься. От одной точки перехода к другой. Здесь же не было такого ощущения. Не было направления. Не было движения. Только пустыня, исполненная небытия и безысходности.

Сашка покрутился на месте, пытаясь почувствовать себя стрелкой компаса, и, повинуясь какому-то смутному побуждению зачем-то решил осмотреть то, что опознал как «будку кассира».

Это было маленькое кубическое здание в стороне от колоннады. Плоская крыша с выщербленными краями. Квадратное маленькое окошко чернело на фасаде. Домик выстроен из белых, истертых временем блоков, ничем не похожих на материал колонн.

«Может, нужник?» — мелькнула шкодливая мысль.

Джой, словно в подтверждение этой мысли, подбежал к белому кубу с окошком, обнюхал и пометил по-собачьи угол. Судя по всему, пес несколько успокоился.

Однако, когда Воронков приблизился к домику, Джой вдруг снова по-волчьи прижал уши и зарычал.