Бр-р-р!

Призраки мерцали, становясь убийственно четкими, и тут же практически исчезали, делаясь едва угадываемыми.

Не без некоторой опаски Сашка перевел взгляд на попутчика. С ним-то хоть все в порядке?

Оказалось — да.

Тот сидел в несколько вальяжной позе, «рулил» и чувствовал себя прекрасно.

Сам он ничуть не изменился. Разве что теперь испытавший облегчение Воронков мог отлично видеть его снаряжение во всех деталях…

Но долго рассматривать интересные подробности ему не пришлось. Стоило только попробовать увлечься их изучением, как по фигуре ганфайтера разлилась призрачная нерезкость.

Черт! Сгоряча Сашке показалось, что тот тоже собрался превратиться в привидение, но секундой позже до него дошло, что маскировка ганфайтера просто переиграла «чудесные» очки.

Видимо, искусственный интеллект, встроенный в них, по совокупности впечатлений тоже испытал нечто вроде шока, потому что в этот раз комментариев никаких не последовало. Вообще. Трудно судить о достоверности картинки, показанной очками. Хотелось думать, что это какое-то электронное наваждение. Сбой в работе процессора. Шут их знает, как эти очки работают!

Но самое-то противное в том состояло, что и реальный мир теперь следовало оценивать столь же критично. Сквозные дыры это как-то чересчур!

Воронков, прежде часто недоумевавший по поводу выражения «с тяжелым сердцем», теперь уверился, что понял его значение. Именно с тяжелым сердцем отлепил он от лица коварную оптику. И вновь вернувшиеся нормальные краски уже не казались надежной реальностью.

— Посмотрел? — с привычной ноткой иронии поинтересовался ганфайтер. — Чего видел?

— То, что я сейчас увидел… Лучше б мне того не видеть.

— Бывает, — качнул головой ганфайтер, — стоит, так сказать, вооружить глаз, и такого можно насмотреться… не фокусируйся на этом.

— Да я… — начал было Сашка.

Но попутчик нарочито не стал вслушиваться. Он неожиданно продекламировал:

Воронков несколько опешил от неожиданности. Мало того что незнакомец, черт его знает где встреченный, черт знает на каком расстоянии от дома, говорит на чистом русском, да еще со знакомыми словечками, так он еще декламирует эдак небрежно «Фауста» в переводе Пастернака! Не слишком ли?

Воронков так растерялся, что даже закончил за ганфайтера:

— Во-во! — закивал ганфайтер, — именно encheiresin, именно naturae! Я про то, что ты видел в свои очки. Что бы ты там ни углядел, но физиономия у тебя была, как у… Фауста, когда его подозрения относительно черного пуделя подтвердились.

Сашка начал было соображать относительно выражения лица Фауста…