— Дай бог, чтобы завелось!

Воронков стоял внизу озираясь. Огромен и трудноодолим был соблазн надеть очки и видеть врага воочию. Но сказано не фонить!..

Вдруг загадочная машина зарычала и завибрировала, заставив Джоя шарахнуться. Но тут же все смолкло.

«Не завелась», — с легкой досадой подумал Воронков, да и дал маху.

Ганфайтер высунулся и с недоумением осведомился:

— Чего стоим? Кого ждем? Садись!

— А Джой? — промямлил Воронков.

— Закидывай своего кобелину сюда, да поскорее! — ганфайтер откинул вторую дверцу позади «водительской».

Джой, на удивление, не сопротивлялся, правда, показался Сашке непомерно тяжелым.

Внутри машина оказалась еще причудливее, чем снаружи.

Салон был решен в редком сочетании лилового и оливкового цветов… Ничего похожего на приборную панель или экраны. И к этому Сашка был как-то подсознательно готов. Не был готов к другому…

Сиденья представляли собой странные овальные, чуть наклоненные назад, обручи, затянутые очень эластичной пленкой. Воронков никогда не догадался бы, что на этом можно сидеть, если бы ганфайтер уже не сидел на таком, вдавив задом и спиной пластик и помещаясь в квазикресле, как в шезлонге.

Кресел было шесть — в два ряда вдоль. Между ними проход, переходяший в узкий пандус, снижавшийся куда-то назад за кресла. Возможно, в машинное отделение. А там кто знает?

— А что это за аппарат? — не удержался Воронков, смахивая песчинки с панели перед собой, рассчитывая на ответ в том смысле, что оно ездит, летает или, чем черт не шутит, плавает.

Но ответ был малоинформативен.

— Оно? Турындыка. Проедем сколько оно сможет, — ответил ганфайтер.

Спасибо, объяснил!

С тем захлопнули дверцы.

Неуловимым движением ганфайтер извлек из панели какой-то шар на гибкой ножке и положил на него правую руку.

Перед лицом его прошел по узкому ветровому стеклу какой-то радужный сполох и пропал.