После завтрака Ковалев извлек из вещмешка фотографию отца и незнакомого полковника с медсестрой. Витька говорил, что эта медсестра лечила Александра, только она теперь старше. Елена Андреевна. Ковалев закрыл глаза и застонал. Пустота. Ребята говорили, что Елена Андреевна давала ему читать дневник своего мужа, там было об отце…

— Ну, хватит убиваться, Степаныч, — сказал Суворин. — Вернется к тебе память, вспомнишь все, до буковки.

— Странно. Вот иногда хочется забыть все, не помнить, а сейчас вот все бы отдал за свою память, — улыбнулся Ковалев. — Хорошо еще, деда с бабушкой не забыл. Интересно, почему я забыл больше вас? Вы только то, про что нам Уоррен кино показал, а я дополнительно отличился?

— Знаешь, командир, это, наверное, из-за того, что ты второй камень времени двигал. Знал бы, вместо тебя пошел, — сказал Марис. — Несправедливо.

На шее Ковалева запиликал жетон, и деревенский дом наполнил рык Великого Дракона:

— Дружочек Ковалев! Здорово, казак! Слушай, ваш немец вернулся, его жетон в системе сработал. Должен на моем острове быть, у алтаря. Хорошо, что вы петлю убрали, а то занесло бы его к черту на рога. Все перекрестки лихорадило. Ладно, бегите, встречайте вашего фрица.

Суворин пулей выскочил на улицу и помчался, вздымая рыжую пыль, в сторону карьера. Друзья выскочили за ним и остановились на пороге, переглядываясь.

Ковалев, хохоча, сполз по стене и сел на землю, дрыгая ногами. В руке Александр держал жетон Суворина. Марис, ухмыляясь, взял жетон из руки командира и подозвал одного из ребятишек:

— Мальчик, догони дядю Ваню. Отдай ему вот это, скажи, что так будет быстрее.

Босоногий гонец бросился догонять Суворина. За мальчиком вслед сорвалась вся стайка детей.

— Ну, что, командир? Какие кнопки нажать, чтобы попасть к алтарю? — спросил Чаликов.

Ковалев вытер проступившие слезы и взялся за свой жетон:

— Вот, смотри: нажимаем квадрат и «вперед». Ну, поехали!

* * *

Вальтеру было больно и жарко. Болела голова, и в лицо било пронзительно яркое солнце. Такого солнца в Майнце не бывает даже в августе. Сердце гарха быстро устранило боль, и Вальтер повернулся набок и открыл глаза. Он лежал на алтаре. В правой руке у него был продолговатый амулет Неринга, а в левой — фотография амулета. На обороте фотографии было написано по-немецки: «Передай это тем, кто тебя найдет. Я все решил». Дальше следовали строки на русском.

Краус сел, выпрямив ноги. Кожаный плащ и фуражка исчезли вместе с Нерингом.

— Плащ, конечно, в таком пекле ни к чему, а фуражка пригодилась бы. Как же это он так меня нокаутировал? Я был обязан увидеть этот удар. Сколько я здесь пролежал? Минут пять, не больше. Ну ладно, посмотрим, что там, наверху, — Вальтер бодро вскочил с места и огляделся. Он уже сделал несколько шагов в сторону лестницы, когда сзади появились люди.