— Получается, что ты нам двойной враг: и гарх, и эсэсовец. Ты можешь объяснить, почему решил помочь Нерингу? — спросил Ковалев.

— Нет, не могу, — ответил Вальтер. — Да и что объяснять? Все равно не получилось.

— Я так думаю, что если Неринг сказал, что Вальтер свой, так оно и есть, — сказал Суворин.

Линдворн громко щелкнул зубами, но промолчал, растерянно моргая глазищами.

— Вообще-то да. — Ковалев совсем забыл о записке Неринга, а тут еще перед глазами стали появляться какие-то тетрадные страницы, исписанные твердым красивым почерком. Строки были как в тумане, ни слова не разобрать, лишь иногда выскакивали отдельные буквы. — Ладно, поговорили на первый раз достаточно, как считаешь, Линдворн?

— Согласен с тобой, Сашенька, казачок мой ненаглядный. Отложим беседы. — Великий Дракон подцепил когтями пробку последней пузатой бутыли. — Мальвазия кончилась. Как тебе, Вальтер, наше угощение?

— Великолепно. — Вальтер широко улыбнулся и поставил свой деревянный стакан в общий ряд. — Я впервые на таком пикнике. Мне вообще почему-то так хорошо, что спать хочется. Наверное, это мальвазия так действует?

— Ты смотри, — ухмыльнулся Линдворн. — Разбираешься! Ну, выпьем за Неринга, казаки! Славный он парень, что ни говори… А жетон Неринга и твою старую форму я забираю, Вальтер. Форму — для коллекции, а жетон все-таки не твой. Там будет видно.

* * *

Неринг беспрепятственно проехал через пропускной пункт. Плаща и черной фуражки оказалось вполне достаточно. Когда Вальтер уезжал, не изъявляя желания разговаривать, шлагбаум открывали стремительно. Неринг, махнув часовым рукой в черной перчатке, выехал на грунтовую дорогу, ведущую к шоссе. Весь путь до Майнца Виктор думал. Его взгляд следил за дорогой, руки управляли послушным рулю автомобилем, но все это было бесконечно далеко, словно с другим человеком. Все, услышанное от Вальтера, Неринг запомнил от первого до последнего слова. Решение он принял мгновенно. Вальтер не должен был пострадать, семью оставлять тоже было нельзя. Неринг осознавал, что удачливый красавчик — настоящий друг, каких еще поискать. Даже если Вальтер и был когда-то гархом, даже если он им и остался, такое мог предложить только великодушный человек. Чужие так не поступают. Неринг принял свое решение сразу. Он вскочил с алтаря, на ступеньках которого сидел, слушая Вальтера. Удивленный Краус поднялся на ноги вслед за Нерингом, и Виктор повторил свой излюбленный чемпионский апперкот. Мускульная память сработала безотказно, и Виктор упал как подкошенный. Неринг вытащил из кармана кителя авторучку с золотым пером и быстро написал записку на обороте фотографии. Вальтер пошевелился. Да, сердце гарха — удивительная штука. Неринг проворно снял с штандартенфюрера кожаный плащ, взял его фуражку, вложил в ладонь Вальтера свой жетон и нажал кнопку памяти. Треугольники помигали, переливаясь радугой, и жетон перешел в состояние готовности. Неринг нажал нужные кнопки, и Краус исчез.