— Ты мне ответишь что-нибудь? — поторопил его Флейтист. — Я пойму тебя, если скажешь «нет». Развернусь и уйду. Погибать вместе с остальными. Потому что тогда мое место будет там. И, надеюсь, наконец тогда ты меня убьешь. Рука у тебя не дрогнет?

Олег пропустил последние слова крыса мимо ушей.

— Ты понимаешь, о чем ты просишь? — спросил он. — Мы впервые стоим на пороге победы. Мы годами — годами об этом мечтали, понимаешь? После Катастрофы на нас обрушилось столько проблем, что мы уж не чаяли выжить, и вы были одной из них и, с точки зрения многих, самой сложной. Потому что самой непонятной. А сегодня мы можем выиграть раз и навсегда.

— Решить нашу проблему, так сказать, в корне?

— Именно, — рубанул рукой воздух Олег. — Нет крыс — нет проблемы, если уж говорить начистоту. Видишь, из-за того, что нам приходится вести эту шизофреническую войну, мы не можем позволить себе отвлечься на решение других задач. Вы — ключ, который осталось только повернуть. И в этот самый момент ты предлагаешь мне… — Снайпер запнулся.

— Предательство? — подсказал Флейтист.

— Да. А что? Как ни назови, это предательство.

— Все-таки любопытно, как одно и то же можно увидеть с разных сторон. И назвать по-разному. Предательство для тебя. Спасение для меня. Впрочем… Я понимаю. Естественно, тебе не хочется выглядеть предателем в глазах своих сородичей. Стать спасителем для меня и тех, кто на меня похож, — сомнительная плата, не так ли?

Олег молча кивнул.

— Хорошо. Но объясни мне тогда, Музыкант, какого черта ты тратил время на то, чтобы встречаться со мной? Ты говорил, что уже не можешь без общения со мной. Но зачем тебе оно, это общение? Ты ведь рисковал. И не ври, что для тебя эти ночные вылазки не представляли никакой опасности. Тебя мог подстрелить наш патруль, ваши руководители могли узнать о том, что ты встречаешься с врагом. Так ведь?

Ответом был еще один кивок. Не буду я говорить ему, что в конце концов так и вышло, что в итоге меня выследили и запихнули под домашний арест, подумал Музыкант.

— Ну так ответь на мой вопрос, пожалуйста. Чего тебе стоит? Представь, что это последняя просьба приговоренного к смерти. Тем более что это очень даже похоже на правду.

Олег задумался. Он на самом деле не знал, что ответить.

— Там много молодежи и детей. — Флейтист не стал больше требовать у Музыканта ответа. — И самки тоже. Очень мало взрослых мужчин-бойцов.

— Только не дави на жалость. А то ты сейчас опять напомнишь мне про огнеметы…

— А разве не это их ожидает?

В который раз уже снайпер почувствовал, что проклятая говорящая тварь как будто заранее знает, что он скажет. А может быть, так оно и было на самом деле. Кто ее разберет? Вдруг действительно читает мысли и успевает заранее просчитать варианты? Поэтому Олегу всякий раз казалось, что последнее слово всегда остается за крысом с флейтой: у него всегда было что сказать, а уделом Музыканта были долгие томительные паузы.