— Бывает, — согласился Музыкант.

Он все еще никак не мог до конца принять происшедшее.

Пулю нельзя остановить в полете.

Это невозможно.

Конечно, невозможно, согласилось с Олегом его потаенное шестое чувство. А еще крысы не разговаривают. Не вырастают до размеров человека. Не берут в лапы автомата. Что, снайпер, ты думал, что в этом свихнувшемся мире тебя уже и удивить нечем? Фигу тебе, дорогой. У мира для тебя припасено еще чудо-другое, и никто не может гарантировать, что эти фокусы тебе понравятся. Человек до последнего думал, что способен изменить мир, и вдруг выяснилось, что мир изменяется сам и старается переделать людей, — а им остается лишь подстраиваться и делать все возможное, чтобы в новой реальности оставаться самими собой.

Олег перевел взгляд с Дениса на штабного вестового.

— Скажи своим, — он посмотрел Флейтисту в глаза, — пусть его отпустят.

— Что? — как-то непонимающе переспросил крыс. — А если…

И тут же сообразил, махнул лапой, запищал что-то по-своему, по-крысиному. Одна из державших парня особей пискнула в ответ. Флейтист встопорщил шерсть, пискнул еще раз. Крысы нехотя отошли.

— Ребята… — Музыкант посмотрел на тех, кто пришел вместе со Стасом. — Заберите его. За вами, надеюсь, присматривать не придется?

— Нет, — мотнула головой Марья. — Он сам… Мы тут ни при чем. Дебил ты, Панк. Топай сюда живее, пока разрешают.

Однако отпущенный крысами Стас остался на месте. Исподлобья посмотрел на Музыканта и тихо спросил:

— И что? Ты меня отпустишь? Вот просто так? Возьмешь и отпустишь?

— Я понимаю, парень, — так же тихо откликнулся Музыкант, — что тебе очень хочется, чтобы я и на самом деле оказался чудовищем. Ты молился на меня как на божество, но божество оказалось совсем не таким, как ты его себе представлял. А бог, в котором разочаровались, — это, конечно же, демон. Только извини, дружище, я не собираюсь делать твою жизнь проще. Иди. Тебе никто не причинит вреда. Думай сам, кто же я такой. Понимаю, что думать самому — это трудно и порой даже больно, но так уж мир устроен.

Стас сделал шаг, затем — другой, хрустко приминая апрельский снег. Проходя мимо лежащего на земле автомата, который крысы не успели подобрать, он скользнул по нему взглядом и пошел дальше.

— Оружие можешь взять, — окликнул его Олег. — Оно тебе еще пригодится.

— Потом, — махнул рукой парнишка.

Цой нагнулся, поднял автомат.

— Точно Мара сказала. Дурак ты, Панк. Время такое — оружием разбрасываться не стоит.

Именно в этот момент их догнал Доцент. В руке он продолжал сжимать пистолет.