От взгляда Олега не укрылось, как мелькнуло что-то в глазах Дениса… Страх?.. отчаяние?.. брезгливость?.. нежелание признавать свое поражение?..
— На какой плотине? — в повисшем молчании уточнил Доцент. — На
— Которую как-то раз хотели взорвать, — пояснил Флейтист. — Я его видел там. Вместе с другими. Он пришел, советовался о чем-то. Мне пришлось подождать, пока он уйдет и заберет с собой часть людей, — иначе там получалось слишком много ваших для меня одного.
— Та-а-ак, — протянул Доцент и уставился на Дениса, теребя пальцем позолоченную дужку очков.
— Он врет, — захлебываясь слюной, заорал тот. — Врет, скотина! Вы что, какой-то твари верите?! Не мне?!
Доцент молчал.
И Олег молчал.
И, что удивительно, молчал Вась-Палыч. Медленно багровел лицом, топорщил пшеничные усы, но молчал. Только внимательно смотрел на сына.
Денис неожиданно сник.
— Думаю, все ясно, — сказал Доцент. — После того как теплоход уплывет, мы вернемся обратно. У нас там, если кто забыл, война. И ее надо довести до конца. Вы все… — Он пристально посмотрел на Вась-Палыча и добавил: —…Всё забудете о том, что здесь было. Взамен за это мы забудем о том, что только что услышали. А ты лично, — он шагнул ближе к Вась-Палычу, — проследишь, чтобы твой сынок не выкидывал больше никаких трюков. Иначе для вас обоих это плохо кончится. А еще лучше — всыпь ему хорошенько. За то, что мятежи устраивает, и за то, что у него руки кривые. Взялся делать переворот — так делай его, чтобы комар носу не подточил. Политиканы, мать вашу…
Он повернулся к Флейтисту:
— Ну? А ты чего уставился? Грузи быстрей своих — и ходу отсюда.
Крыс принялся пищать на своих, вздрагивая усами и топорща шерсть. Серые зверюги засуетились, построились в неровную колонну и двинулись к теплоходу, подгоняя детей, утопавших короткими лапами в снегу.
— Вот так, — проговорил Доцент.
— Мы сейчас, — сказал Флейтист, проходя мимо. — Мы постараемся быстро.
— Уплывайте, — тихо и яростно отозвался Доцент. — Уматывайте к такой-то матери. У вас два часа, а если через два часа ваша лохань не поплывет, я вас самолично передушу. Голыми руками. Ну, что смотришь? Время пошло!
Он отвернулся.
Музыкант увидел, что губы его дрожат.
А штабист заметил, что Олег это видит.