Ниршав что-то неразличимо пробурчал, косясь на помощницу мага, торчащую поблизости. Явно выругался, а что ж ещё?

— Привилегии, конечно, привилегиями… Но без «потерпеть» тоже можно было б обойтись. Если б Аше прихватила с собой сестёр, мы б были избавлены от этой, мягко говоря, малоприятной обязанности.

— Думаю, вот уж кого, а свою среднюю сестру госпожа Солор тут видеть бы не захотела ни при каких обстоятельствах.

Лицо офицера приняло глубокомысленное выражение — должно быть, он не хуже меня был осведомлён об особенностях внутрисемейных отношений Аштии и Неги.

— Ну, есть же ещё младшая сестра. Аше могла бы прихватить сюда её.

— Госпожа Мирра Солор-Амержи в положении, — сказала горничная, ставя перед Ниршавом поднос с кувшином и кубком. — Её невозможно было бы везти в демонический мир.

— Аштия-то нашла возможность в таком же точно положении сюда тащиться, — не сдавался Ниршав. Впрочем, видно было, что спорит он уже из чистого упрямства.

— Решения такого рода за госпожу Мирру принимает сейчас семья Амержи. Супруг ни за что не отпустил бы её сюда. А госпожа Аштия — сама себе хозяйка. Может отправляться, куда ей заблагорассудится.

— Ниш, заткнись. Достал.

Минуты тянулись уныло и нервно, как нелюбимый школьный урок. Аштия за ширмой иногда протяжно, нечеловечески стонала, иногда срывалась на крик, потом снова затихала. Ниршав мрачно пил, я ждал, акушерки то спокойно расхаживали по шатру, то принимались бегать, суетиться, уговаривать роженицу непонятными словами непонятно на что. Привыкнув к характеру госпожи Солор, я всерьёз ждал вестовых с докладами, но ни один из них на пороге не появился, ни одной записки или таблички не передал.

Лишь тогда, когда ожидание стало уже совершенно невыносимым, а внутренние часы отсчитали, казалось, не одно столетие (реальные же наручные нахально свидетельствовали, что прошло только три полных часа), полог отодвинула рука, закованная в чёрный металл. Уже войдя в шатёр, Раджеф стащил шлем, устало повёл мокрой от пота головой. Он тоже был бледен, но не настолько, насколько Ниршав до того, как принялся пить. И явно очень устал.

— Помоги мне, будь добр, — произнёс Акшанта. Голос измождённый, движения и того пуще — понятное дело, мужик явно только-только из боя. Я поднялся, помог ему стащить латы и кольчугу. Подкольчужник он снял сам и остался в измятой, мокрой насквозь чёрной рубахе и штанах, местами заскорузлых от крови. Похоже, чужой. — Как она?

Я мог лишь руками развести, мол, не врач, не знаю.

— Господин Акшанта вовремя, — произнёс, появляясь из-за ширмы, маг-медик. — Скоро начнётся.