Эти пятнадцать-двадцать минут вынужденного отказа от зрелища, казалось, тянулись бесконечно. Придерживая под руку Аштию, я чувствовал, как она напрягается. Иногда даже мои пальцы стискивает. Обалдеть — что ж там творится-то?!

— Площадка взята, — коротко доложил Фахр, не отрывая взгляда от карты. Казалось, ему вообще не требовалась панорама, чтоб сориентироваться — он стоял к ней спиной. — Отдаю команду отряду магистрата.

— Отдавай, — выдохнула Аштия. И, обернувшись ко мне, но глядя сквозь меня, словно не видя, сказала: — Известите моего врача и его помощниц. Серт, будь добр, доставь меня в мой личный шатёр. — И она вдруг обвисла у меня на руках, так что я едва успел подхватить её, поднять. К моему огромному изумлению, главный телохранитель даже и не попытался перехватить её у меня. Просто стоял и смотрел.

А у меня вдруг забрезжила догадка.

— Аше, ты… Ты что — уже?

— Откровенно говоря, — прошептала она, — я уже часа четыре рожаю. Если это так важно для тебя.

— Тогда какого?!!

— Я должна была убедиться, что сражение будет выиграно… Дерьмо ишачье, разве мне обязательно перед тобой оправдываться?

К моему счастью, адъютант её светлости догадался, в чём загвоздка, и поспешил ухватить меня за локоть, показывая дорогу. Поколебавшись, я перешёл на самый быстрый шаг, который сейчас мог себе позволить.

Глава 11. Традиции семьи Солор

Глава 11. Традиции семьи Солор

К счастью, до личного шатра Аштии оказалось не так и далеко. Она оставила сдержанность и теперь без стеснения стонала через равные промежутки времени. Моя нервная рысь явно причиняла ей лишние страдания, но оба мы в этой ситуации ничего не могли изменить. Я тащил госпожу Солор, уповая лишь на то, что успею передать её с рук на руки врачам прежде, чем случится самое главное. Уже рожает! Есть от чего потерять голову!

Успел. Полог палатки подняли мне навстречу, и женщина с морщинистым, как изюмина, лицом указала мне, куда нести Аше. В дальнем углу шатра уже готовили нечто, напоминающее высоко поднятую кровать — на неё удобно было с осторожностью укладывать свою страдающую ношу. Я опустил её светлость на белоснежную простыню со вздохом облегчения — не потому, что она была тяжела, а потому, что теперь ответственность за женщину в столь деликатном состоянии лежала не на мне.

— Серт, — простонала Аштия, отворачиваясь. — И ещё Ниршава позови.

— Понял, — ответил ей маг-медик, старательно натирающий руки чем-то ароматным.

— Мне позвать Ниршава? — переспросил я.

— Нет, господину Серту надо остаться, — вмешался всё тот же маг. — Пусть господин изволит всё здесь осмотреть и засвидетельствовать. Как положено.