— Позволь воды?

Я поспешно подал ему стакан. Невозможно было не смотреть, как он пьёт — так же жадно и всеобъемлюще, как задыхающийся хватает редкие глотки воздуха. Он пил так, как цепляется за жизнь человек, узнавший, что такое близость неминуемой смерти. И я, наблюдающий за ним, ощутил с особенной ясностью, как это прекрасно — жить. Чувствовать. Есть и пить. Засыпать и просыпаться, осознавая в первые мгновения бодрствования свою свободу от боли.

— Пора, — произнёс за ширмой маг-медик. Это звучало как приговор, как приглашение на эшафот. Аштия закричала, почти завыла, протяжно, страшно. — Не кричи! Выпускай его, выпускай!

Вопль сменился таким задавленным воем, что мне стало ещё хуже. У Ниршава, так и вставшего с полным кубком в руке, дёргалась бровь. Раджеф был бледен, глаза неподвижны — и не поймёшь, от бессилия или от шока.

— Ну всё, всё, — захлопотали акушерки. — Пусть госпожа ещё немного потерпит.

Я ждал детского крика, но расслышал лишь вялый, прерывистый писк, и то не сразу. Что-то там делали за этой ширмой, одновременно обмениваясь фразами, смысла которых я с ходу понять не мог. Да и не хотел. Потом маг выглянул к нам, натирая руки какой-то новой пахучей мерзостью.

— Господа, прошу засвидетельствовать рождение дитя благородной крови, — и ширму сдвинули.

Аштию успели пристойно окутать свежей простынёй до плеч. Одна из акушерок держала на руках, укрытых белым полотенцем, крохотное тёмное тельце, больше напоминающее новорожденного щенка или котёнка, чем человека. Ниршав подтолкнул меня в плечо, и я шагнул поближе, мысленно надеясь, что меня не заставят брать младенца на руки.

Не заставили, слава всем богам, сколько их там имеется. Существо едва шевелилось, оно явно родилось живым, а значит, всё в порядке.

— Покажите мне мою дочь, — проговорила Аштия с таким трудом, словно даже вдох был для неё тягостен.

— Это не дочь, госпожа, — отозвался маг, поспешно обернувшись, и акушерка, словно по команде развернула к нам младенца той самой частью, которая единственная на этом этапе наглядно отличала мальчиков от девочек. Рядом уродливо торчало что-то ещё, я не сразу сообразил, что это остатки пуповины. — Госпожа произвела на свет сына.

Аштия приподнялась на локте, с усилием подалась вперёд.

— Сын? У меня родился сын?!

— Да, госпожа. Прекрасный здоровый мальчик. Госпожа взглянет?

Явно не веря своим глазам, женщина разглядывала младенца мужеска пола, только что вышедшего из её лона, и недоверие, изумление постепенно сменялись на её лице бешеной радостью. Счастье и восторг вмиг стёрли из черт усталость, отпечатавшуюся муку, истощение. Чуть отодвинув простыню, её светлость протянула к ребёнку руки, и того осторожно положили ей на живот.