За окном президентского кабинета шел густой снег. Белесая пелена окутывала Кремлевские башни, падала на вершины древних соборов, таяла на багровом граните мавзолейных плит. Тусклые солнечные лучи с трудом пробивались через оконные стекла, скользили вдоль тяжелых бархатных штор, тянулись к мерцающим мониторам и электронным папкам секретных документов. Достигнув стены, призрачный свет бежал по портретам вождей, его касания высвечивали суровые, иконоподобные лики ушедших лидеров – Ленина, Сталина, Хрущева. Добежав до портрета Рыжкова, луч тускнел, скользил темной тенью по лицам политиков и прятался под столом, исчезая в густом ярко-красном ворсе.
За спинами приглашенных в густой неповоротливой темноте мотонно стучали часы. Тонкая серебристая стрелка отмеряла секунды, оставшиеся до неприятного разговора.
Президент Каюров, крепкий мужчина пятидесяти лет, откинулся на спинку высокого кресла и внимательно посмотрел на пришедших. Его лицо, украшенное серебристой полоской усов, было мрачным, невыспавшимся и усталым. Левая рука президента лежала на кожаном подлокотнике, тогда как правая опустилась на рамку разведывательного отчета.
Политики, приглашенные в кабинет, ожидали реакции Владимира Алексеевича. Каждый из них мечтал донести до президента свою точку зрения, каждый надеялся на положительное решение своего вопроса.
По левую сторону от Каюрова сидел худощавый старичок лет семидесяти. Его серебристые волосы были зачесаны на левую сторону, на горбатом носу виднелись круглые очки. Темно-синий пиджак старика подчеркивал высокий статус хозяина и органично сочетался с пламенеющим партийным значком. Александр Иванович Володин – генеральный секретарь ЦК КПСС, олицетворял собой старую гвардию, начинавшую во времена Горбачева и набравшую силу при Рыжкове. Ныне он лоббировал идеи корпоративной автаркии и поддерживал программу «экономического возвращения к былым временам».
Напротив Каюрова, возле стола стоял министр обороны Шульгин, крепко сбитый мужчина шестидесяти лет, военный мундир которого был украшен бессчетным числом орденских планок. Под левой рукой Шульгин держал электронный планшет, наполненный секретными документами и военными директивами. Маршал избегал политических дрязг, но не скрывал от окружающих своих экспансивных намерениях. Каюров знал, что министр ведет свою игру, ловко лавируя между старым Володиным и молодым Дьяковым.
Дьяков – министр экономики СССР – держался по правую руку от Каюрова и осторожно дул на горячий чай. Коснувшись рукой подстаканника, Дьяков болезненно поморщился: