– Ах, волнуетесь… – начал было комиссар и внезапно замолчал, пораженный пришедшей в голову мыслью. – Стоп! Так вы же еще ничего не знаете?

– А что я должна знать? – удивилась Аня.

– Лунный паром «Валерий Быковский» семь часов назад потерпел катастрофу. Место его падения до сих пор не обнаружено, сведений о погибших и выживших у нас нет.

Спустя секунду комиссар понял, что попал в точку. Аня побледнела так, что лицо ее цветом сравнялось с цветом стянутых в тугой пучок на затылке светлых волос. Следовало срочно дожимать подозреваемую до конца.

– Теперь вы понимаете, почему нам важно как можно скорее выяснить, какие именно инструкции получил через вас экипаж «Быковского»?

Девушка помотала головой, словно отгоняя наваждение.

– Комиссар, у меня никакой техники нет, но мне кажется, что вы мне врете. Я ведь диспетчер и хорошо себе представляю возможности космической техники и характеристики спутниковых группировок, которые мне приходилось обслуживать. Это вокруг Луны сеть спутников не так густа. На Земле все иначе. Упади паром – и место аварии будет обнаружено через десятки, если не через единицы минут после постановки задачи. А максимум через полчаса все желающие будут иметь снимки этого района с разрешением не больше десятка сантиметров. Даже рухни он в океан… И вы мне говорите, что место аварии не обнаружено уже семь часов? И где, спрашивается, спасатели? Спят?

Комиссар помассировал виски.

Нет, кавалерийским наскоком проблему не решить. Ладно, у него есть еще одно средство.

– Некоторые обстоятельства… помешали своевременно обнаружить место падения. Но паром разбился, это точно.

– Я вам не верю! Нет таких обстоятельств и быть не может!

– Может, госпожа Грекова. Может.

– И что же это?

– Война.

5 мая 2074 года. Универсальное время: 15 часов 00 минут (19.00 по местному времени). Каракумы

5 мая 2074 года.

Универсальное время: 15 часов 00 минут

(19.00 по местному времени).

Каракумы

Боль в голове стала невыносимой, и Пол Гриффит, выронив рюкзак, со стоном опустился на камни. За ним тянулась длинная полоса взрыхленного грунта – сил поднимать правую ногу больше не было. Несмотря на жару, тело наемника била крупная дрожь, по лицу струились капли пота.