– Какой казачок? – удивился Костя, отрываясь от бинокля, и так это у него прямодушно вышло, что Большаков на мгновение успокоился.

– Оставь парня в покое, – встрял Дядин. – Видишь, ему тяжело вспомнить, а ты одно талдычишь: «Темнишь да темнишь».

– Нет там ничего! – уверенно сказал Большаков. – Мне ли не знать?!

– Хорошо, – разозлился Костя, – если я вам сегодня не найду ракету, то будем считать, что я ошибся и ничего не помню. Это будет проверка.

– Поехали! – забрал у него бинокль Большаков. – Поехали! Чего рассусоливать, через час во всем разберемся, и тогда мы поймем, кто ты такой. Может, ты подставной «мститель»?

– А что, бывают и такие? – с иронией спросил Дядин.

– Представь себе, – ответил Большаков, – бывают. Ко всему надо быть готовым.

– Ну, если с такой меркой ко всем подходить… – начал Дядин.

И они заспорили – долго и нудно, но Костя не стал слушать и вникать в суть их перепалки, которая сводилась к тому, что подставных «мстителей» априори не существует, а первым стал спускаться по узкой винтовой лестнице в надежде найти Чебота и расспросить, где он шлялся все это время.

* * *

Трудно было сказать, заметил ли кто-либо, кроме Кости, отсутствие Чебота или нет, но когда они выскочили из Морского собора, злые и наэлектризованные разговорами Дядина, Чебот, как ни в чем не бывало, торчал на Якорной площади. Однако только один Костя обратил внимание, как они с Дядиным обменялись заговорщическими взглядами. Странно это все было и таинственно, и Костя опять ничего не понял, но промолчал, памятуя, что на этот раз длинный язык до Киева не доведет. Зато Петр Сергеевич тут же спросил:

– А ты где шлялся?

Оказалось, что Чеботу поплохело и он отлеживался в ближайших кустах. Для придания своим словам большей достоверности, он покрутил боксерским носом и даже тряхнул головой, отчего его черные вихры разлетелись во все стороны и легли назад, словно копна сена. Костя ему ни капли не поверил, потому что Чебот был свежим, как огурчик.

– А что, я вам нужен был? – невинным голосом осведомился он.

– Да нет… – сказал Дядин довольным тоном. – Мы и без тебя обошлись. – И предостерегающе посмотрел на Костю, мол, если даже о чем-то догадываешься, то держи язык за зубами.

– А у меня голова с детства от высоты кружится, – добродушно сообщил Чебот, и в его глазах мелькнула знакомая деревенская хитрость.

Костя готов был биться об заклад, что Чебот безбожно врет, потому что даже больной Телепень, который имел заячью душу, и тот влез под купол, чтобы поглазеть на город. Однако на вранье Чебота никто не обратил внимания – кружится голова, ну и пусть себе кружится, нам-то какое дело, читалось на лице Большакова и Петра Сергеевича. Костя же решил промолчать, хотя при других обстоятельствах ради спортивного интереса обязательно вывел бы Чебота на чистую воду.