Большаков прямиком направился в порт, и через пятнадцать минут баркас уже лихо разбивал волны, идущие вдоль берега в сторону Санкт-Петербурга. Погода ухудшилась, и вал за валом, накатывающие на правый борт баркаса, заставляли Большакова идти галсами, резко меняя курс, и в результате он не выигрывал, а больше терял время при движении вперед.

Вначале прошли мимо форта Александр I, и его черные стены вставали из воды, чрезвычайно похожие на форт, о котором Костя читал в энциклопедии, он был похож на форт Байярд, который находился рядом с нормандским побережьем Франции. Тоже три этажа бойниц, тот же эллипс в сечении и такие же камни, обрушенные штормами в воду.

Как хотелось Косте крикнуть: «Мы пришли, и никуда не надо больше плыть!» Но он сам же первый не поверил бы своим словам, поэтому промолчал. Они миновали форт Александр I, чтобы устремиться дальше – к форту Милютин, до которого надо было покрыть такое же расстояние, которое они прошли до форта Александр I. Впрочем, если бы Петр Сергеевич в эти минуты наблюдал за Костей, то вся его хитрость открылась бы сразу: не умел Костя хитрить. Однако Петр Сергеевич был занят разговором с Дядиным. Чебот же, хитрющий Чебот с невинным видом взирал на надвигающийся форт. Телепню ни до чего не было дела, он все еще страдал, зеленый, как лягушка. А Большаков усердно боролся с волнами. В общем, Косте удалось скрыть факт своего интереса к форту Александр I.

Он улучил момент и спросил шепотом:

– Где ты был?

Чебот с невинным лицом ответил:

– В кустиках сидел… – На его губах мелькнула знакомая ухмылка, означающая: не лезь, все равно не скажу!

Ну да, понял Костя, хоть режь. Таким уж уродился Чебот – упрямым и своенравным, но глупым, ведь получалось, что он во всем помогает Дядину, а это плохо, очень плохо, и Костя почувствовал себя одиноким, не на кого ему было опереться и не с кем ему посоветоваться, чтобы принять правильное решение.

– Врешь! – убежденно произнес он. – Говори! – потребовал он.

Может быть, Чебот и разоткровенничался бы и рассказал или хотя бы намекнул, что у них с Дядиным на уме, но рядом, как дух, возник этот самый Дядин и сурово посмотрел на Чебота. Чебот поморщился и заткнулся, а у Кости возникло стойкое ощущение, что они в сговоре. Потом его отвлекли, и он на время забыл возникшую мысль, потому что Большаков с Петром Сергеевичем налетели на него, как коршуны, с двух сторон.

– Ну и где твоя ракета? – ядовито спросил Большаков, после того как они втянули баркас на песчаный пляж. – Где? – Он демонстративно из-под руки обозрел развалины форта, который больше походил на недопеченный пирог с оплывшими краями, чем на боевую крепость, призванную охранять Кронштадт с юга.