Тогда Костя не выдержал и действительно выдал им обоим со всем жаром юности:

– Не учите дедушку кашлять!

Петр Сергеевич от такой наглости опешил и поперхнулся, потому что все же хотел защитить Костю от Большакова. А Большаков в свою очередь густо покраснел, потому что привык, что все и вся его уважают за габариты и громоподобный голос. На своем острове он царь и бог. Они переглянулись и только собрались с душевными силами, чтобы схватить Костю и разделаться с ним по законам «времени-марь», но не успели, потому что Костя ловко увернулся от их могучих объятий и, перепрыгивая через камни и валуны, помчался к главному входу в форт, железная дверь которого была пробита пулями и осколками еще с лихих времен, которые промчались над Кронштадтом и его фортами.

– Стой! – как буйнопомешанный, закричал Большаков, заподозрив, что Костя просто хочет спрятаться внутри форта. – Стой! – И затопал своими сапогами «сорок большого» размера. – Держите его!

Ему вторил Петр Сергеевич:

– Держи подлеца, уйдет! Ешкин кот! – И бросился за Костей, суетливо обегая большие и маленькие камни, не решаясь прыгать через них, чтобы ненароком не расквасить нос.

Костя и сам не знал, зачем и почему побежал в крепость. Разумеется, он понимал, что иначе его сбросят в ее чрево и он погибнет, как неразумный кутенок, однако еще одно непонятное стремление, словно нить Ариадны, указывало ему путь – туда, за распахнутую настежь дверь форта, в его темный, мрачный сумрак, в его казематы, больше похожие на катакомбы, дальше, дальше к подъемному механизму – элеватору снарядов и картузов.

Из центрального помещения, темного, как нутро печи, он сунулся вправо на едва различимый свет, который вывел его в ряд комнат, где, должно быть, когда-то были казармы, через окна которых он увидел мечущихся в панике Большакова и Петра Сергеевича.

– Сбежал, сволочь! Сбежал! Ешкин кот!

В ответ слышались возмущенные голоса Дядина, Чебота и даже Телепня, которого настолько воодушевил смелый поступок Кости, что он ожил и тоже орал как резаный:

– Приемыш, беги!!! Приемыш, спасайся!!!

Костя и побежал по мрачному коридору, потолок которого был оплавлен и усеян сосульками, потом – через кухню с двумя округлыми окнами, выходящими на залив, дальше – через пустые казематы непонятного назначения, где на полу были проложены рельсы, ведущие в низкие арки, и еще дальше, где должен был находиться подъемный механизм, о котором он вспомнил в самый последний момент, утвердившись тем самым в мысли, что он таки запрограммирован вспоминать все шаг за шагом, а не наоборот, как того требовали Большаков, Петр Сергеевич и Дядин.