– Плохо, не плохо, а дело я свое знаю, – упрямо ответствовал Большаков. – Убьем, и точка!

– Ну как знаешь, – неожиданно дал добро Петр Сергеевич. – А я ведь знаю, кто такой Дядин.

– Кто? – лениво заинтересовался Большаков.

– Настоящая его фамилия Гущин. Я-то помнил его в форме, а здесь он при косичке да старый.

– Ну и что? – спросил Большаков.

– А то, что он – Гущин Арсений Демьянович, служил в разведке. Был он тогда майором и приезжал к нам в штаб корректировать планы между погранцами и моряками.

– Ах, вон оно что?! – удивился Большаков и, подумав, добавил: – Тем более надо всех… Зачем нам бывший разведчик?

– Конечно, – беспечно согласился Петр Сергеевич. – Конечно… ведь бывших разведчик не бывает.

– А я тебе о чем… – добродушно загудел Большаков. – Неспроста он здесь… неспроста… Ну да утром мы во всем разберемся, – пообещал он.

– Разберемся… – снова согласился с ним Петр Сергеевич.

Они ушли пить свой полугар и вести странные разговоры. Не успел Костя развернуться, чтобы бежать за Дядиным, то бишь Гущиным Арсением Демьяновичем, как тот оказался рядом.

– Я все слышал… – сказал он. – Ты вспомнил, куда надо двигать и что делать?

– Помню, – ответил Костя. – Я все помню.

– Действуй, а я твоих друзей вытащу из беды.

Костя, счастливый, как никогда, выскочил на улицу и понесся в порт.

* * *

Он пересек Синий мостик, и Итальянский дворец скрылся за развесистой рябиной, которая так благоухала в ночи, что от ее запаха слегка кружилась голова. Впрочем, Костя знал, отчего кружится голова – оттого, что он плохо понимает, что надо делать и как надо поступать. Конечно, если бы Дядин, рассуждал Костя, открылся сразу, может быть, мы ракеты запустили бы еще вчера. А с другой стороны, Большаков точно не позволил бы мне добраться до засекреченного пункта связи. Тогда, может быть, все к лучшему. В Косте проснулись азарт и холодный расчет. Если он такой хитрый и дальновидный, то зачем напился? Да и не напился он вовсе, проклятый гранбот, а… а… следит за мной! Костя с перепугу оглянулся: площадь перед дворцом была пуста, брусчатка блестела под холодным светом луны. Но это еще ничего не значит, решил он, засада может быть где угодно.

Вначале он бежал по пустынным улицам, потом перешел на быстрый шаг, потому что луна скрылась за облаками и сделалось темно, а в темноте можно было запросто переломать ноги. Город без людей быстро сделался старым, ветхим, разбросал везде камни, сучья, а то и вообще повалил деревья, и их, конечно же, никто не убирал. К тому же почти на каждом углу ржавели старые машины.