–
– Как? Уточните.
– Передавайте дело в трибунал. Уж извините, отдать мне вам нечего.
Следователь скривился от огорчения.
– Жаль. Не люблю таких ситуаций. Столько сил впустую порастрачено… – он раздраженно покачал головой. – Собссна, в другое бы время… Ладно. Сейчас я вас дооформлю, посидите тихо.
И он принялся переносить содержимое чернильницы на бумагу. Рэм усмехнулся. Прямо обидно за человека! На такой серьезной должности, и никаких игр, никаких «психологических подходов», одна бесконечная канцелярщина Бумажная профессия. Как бы он себе геморрой не нажил, будни-то сплошь сидячие…
– Чему вы смеетесь?
– Когда-то я имел глупость надеяться, что при буржуазной демократии у мыслящего человека хоть немного больше свободы, чем при «друзьях рабочих» и «огненосных творцах».
Следователь, услышав такое, изумленно поднял брови. Так и не опустив их, он встал, не торопясь обошел стол и отвесил Рэму крепкую пощечину.
– Да, в нашей стране демократия. Но демократия существует только для приличных людей. Оборванцев и дикарей она не касается, – сказал он, сохраняя видимость хладнокровия.
Отправившись в обратный путь вокруг стола, следователь на середине маршрута вдруг застыл. Задумавшись о чем-то, офицер несколько мгновений стоял как вкопанный и лишь потом «отмер». Развернувшись, он подскочил к Рэму и со всей силы ударил его кулаком в челюсть.
Два зуба попросились у Рэма изо рта.
– Холодно… – сказал он, поднимаясь с пола.
– Что?!
– Очень холодно.
Им не удалось уйти без шума. То есть шума они наделали очень много. Главным образом молодой человек, сокамерник Рэма, оказавшийся невероятно резвым и задиристым. Но, кажется, они никого не убили, и это славно. Зато и погоню по их следам отправили с исключительной расторопностью.