«Бесполезно, ничего не объяснишь. Война сложности не видит. Война любую сложность сводит к простоте. Мне конец Или им еще что-то от меня надо?»

– Хотите сделать признание?

– Нет.

Контрразведчик усмехнулся:

– Аха. Понимаю вас. Надеетесь на танковый прорыв. Напрасно. Ваши танки не войдут в нашу столицу ни завтра, ни послезавтра, положение на фронте не таково. Боюсь, в этом смысле вам вообще не на что надеяться. Уж извините.

Рэм молчал. На фронте творится хрен знает что. На фронте, массаракш, каша И чем закончится война, не знает пока никто. Может, новой гражданской войной или даже двумя, причем одна из них начнется в Хонти. Для Хонти это будет уже третья гражданская… Но ему, Рэму Тану, все равно, чьи танки в чью столицу войдут. Или не войдут. Прошли те времена, когда какие-нибудь танки и какие-нибудь города он мог бы назвать «нашими». Нет для него сейчас ничего «нашего». Умерло все «наше».

Разве такое объяснишь офицеру контрразведки?

– Слушайте, вы, я вижу, серьезный человек. Давайте по-нормальному. В другое время я бы вас копнул как следует. Вон, слышите, коллега старается…

Да, за дверью в соседний кабинет кто-то устало кричал, затихал, потом опять принимался кричать, хрипеть, взвизгивать… Рутина.

– …мы с вами, понятное дело, могли бы тем же путем пойти. Извините, служба Но у меня есть пара людей поинтереснее вас и уйма народу, который надо просто оформить. А я и так вожусь с вами чего-то уж очень долго. Времени нет совсем То есть никакого времени нету. Давайте просто, чисто, без болтовни. Что мы можем? Мы можем, во-первых, отправить вас под трибунал. К вечеру вас там подпишут, а завтра утром уже определят. И мы можем, во-вторых, послушать вас. Допустим, вы имеете для нас нечто ценное. Может, еще каких-то людей нам отдадите, планы, оборудование… Тогда – другое дело. Тогда у нас с вами перспектива, сотрудничество. Останетесь жить, а уж хорошо или плохо жить – зависит от того, как много отдадите.

Ну да, расстрел. Сразу и без мучений. Это намного лучше, чем гнить на каторге. Жаль, статью в «Вестнике университета» не напечатали. И «Синюю папку» он тоже до ума не довел. Ничего. Стоит ли волноваться? Кто его теперь и где станет печатать? Смешно. Куда ему теперь бежать? Пора уходить.

Мне пора уходить, ребята.

И Рэм как-то сразу успокоился. Мысль о смерти давно была его собеседницей. Приходила из холодных краев и соблазняла совершенством тамошних узоров изо льда. «Иди за мной, увидишь красоту, увидишь совершенство… Что ты здесь забыл, странный человек?» – говорила она Но ум еще сопротивлялся ей. Озябший ум, летающий в пустоте.