Справедливости ради, остановить его никто не пытался. Пан Вроцлав имел нрав хмурый, руку твердую, а мышление косное, потому родные только вздохнули спокойно. Решили — пускай проваливается на все четыре стороны или какие еще, если найдет. С сумасшедшего спрос небольшой, а то, что мог — дом, да небольшой участок земли, — он уже и так отдал.

Ечко-бречко, пан Вроцлав! Ечко-бречко!

Поговаривали, что недалеко он ушел. Разбойникам приглянулась добротная одежда, которую хмурый пан отдавать просто так не хотел. Вот и убили, но, как выяснилось, не совсем. Ночью из оврага близ Гданьска выбрался бородатый, сердитый и совершенно голый пан Вроцлав. Поднял руку, потряс ею в порыве гнева, словно грозил самому небу или еще кому.

Сплюнул, пробурчал свое любимое — «Ечко-бречко…» — и пошел дальше.

Но мало ли что поговаривали.

«…какой бред», — успел подумать я, прежде чем удариться головой о пол.

В следующую секунду я открыл глаза и увидел родную комнату и родной же диван, с которого умудрился свалиться и теперь возлежал на полу, запутавшись в одеяле.

«Это что получается? — поинтересовался я у рациональной части своего сознания. — Вот такой вот дурацкий сон случился? Сначала сумасшедший дед, а потом сумасшедший пан? К чему, кстати, снятся психи и не заразно ли это, особенно через сон?»

Рациональная часть ничего отвечать не стала. Сказала, что такое количество свалившихся на нее вопросов она будет переваривать еще пару лет и только потом даст ответы. На все и сразу, а если повезет, то и в нужном порядке. В общем, просветление в одночасье мне не грозило. Вместо этого пришлось обратить внимание на телефон, который скребся об пол.

— Алло?

— Привет. Не хочешь сегодня в покер поиграть? Алинка обещала пофоткать.