— Ну это вряд ли. Твой пан не получил того, чего ему надо.

— А чего ему надо?

— Да кто ж его знает? — непоследовательно заявила Алина. — Да только не получил. Ты ему болячку расковырял, а смазать зеленкой забыл.

— Извини, под рукой ничего не было, — огрызнулся я. — И вообще, это он меня убивает, а не я его.

— Не кипятись. Лучше подумай, чем ты можешь помочь этому твоему вечному шляхтичу.

— А чем я ему помогу? — я пожал плечами. — И почему я? В прошлый раз ты не позволила мне считать себя уникальным.

— А я не утверждаю, что ты уникален, — Алина хитро улыбнулась. — Наверняка в мире не один ты такой, который похож на пана Вроцлава, бросившего все, получившего силу и не знающего, что с ней делать.

Я на несколько секунд прекратил жевать и уставился невидящим взглядом в стену. Затейливый рисунок на обоях весьма к этому располагал.

— Ты чего? — Алина забеспокоилась.

— Я прозрел. Я прозрел, понял, что ты — чудо и великий оракул. Что пироги прекрасны, но я сейчас быстро оденусь и рвану искать пана Вроцлава, чтобы наконец-то избавиться от него навсегда. Иначе я отупею или разочаруюсь в своей идее. А когда делаешь то, во что не веришь, — очень мало шансов, что получится что-нибудь хорошее.

— Ну ладно, — Алина принялась убирать со стола. — Ты только это, зайди потом. Сообщи, чем все закончилось.

— Конечно-конечно, — заверил я ее, а сам уже мысленно был на набережной.

…это, конечно, не то море, которое пан Вроцлав искал. Это просто городская набережная. Грязь вперемешку с легким снегом, который почти тут же тает, как только опускается.

Однако пан сидит на холодных камнях и смотрит на противоположный берег.

— Фшшх, — шепчут ему речные волны.

Я присаживаюсь рядом, заранее готовый к тому, что простужусь. Смотрю на лицо Вроцлава. Оно выглядит умиротворенным, но в глубине глаз что-то прячется.

— Ечко-бречко, — говорит он тихо и будто бы сам себе не верит.

— Конечно, пан, ечко-бречко, — подтверждаю я, и Демон Болтливости вылезает наружу.

Это обычно случается, когда мне страшно или странно. Чаще всего одно неотделимо от другого, потому что я приучил себя не бояться обычных вещей, ну а что касается непонятных мне, то их бояться сам бог велел.

И вот, следуя его заветам, я и боюсь.