«Придут к тебе охотники или нет», — хотел съязвить Егор, но вместо этого пробормотал:
— Что ж вы все такие…
— Сволочи? — подсказал Грека.
— Хуже.
Егор рывком поднялся, шагнул к калитке в воротах.
— Стой, — окликнули сзади.
Он взялся за щеколду. Потом обернулся.
— Спасибо, что приютил. За помощь спасибо. Жаль, что так вышло. Затруднять тебя не буду, в ноги падать — тоже. Долг? Считай, отработал. Как-нибудь справлюсь. Сам. К тебе, надеюсь, не явятся. Это уж совсем несправедливо.
— Ты бы согласился? — спросил Грека. Его левое веко слегка дрожало, и в такт этим подергиваниям далеко, на самом краю сознания шумели под ветром рыжие камыши. Чш-ш-ш — ветер. Холодок в затылке, скрип уключин. Сырость, плеск; забвение.
— Я… — Егор посмотрел на руки. — Помогу. Я учился, умею.
— С лодкой управляться? А если перевернемся? Если вплавь? Там, братец, такие караси-юраси. Цапнут — и с концами.
Егор криво усмехнулся.
— Откуда про Юрася знаешь? Про то, что плавать назло выучился?
Грека недоуменно взглянул на него и вдруг засмеялся:
— Упрямый. Люблю упрямцев! Ладно, айда тренироваться, а то с непривычки запястья повредишь.