Снова заскрежетал замок. Дверь открылась, вошли хмурые Вован и Садык. За ними появилась высокая женщина, закутанная в расползшийся полушалок.

— В общем, так, — с порога сказала она. — Ни одному вашему слову мы не верим!

Некоторое время все молчали. Вован с Садыком только робко поглядывали на женщину. Она прошлась туда-сюда по коморке, словно распаляя себя перед оглашением приговора.

Я почувствовал, что хочу спать. Устал. Надоело все. А ведь сейчас опять придется упрашивать и доказывать…

Женщина вдруг остановилась в углу, вынула из за-щепа догорающую лучинку, осторожно заняла от нее новую, воткнула на место и наконец повернулась к нам.

— Нам больше нечем кормить людей, — тихо сказала она. — У нас нет выхода. Мы принимаем ваш дурацкий план… Но если вы подведете нас под лучи смерти, то первыми…

Матрешка сорвалась с места и подбежала к ней.

— Теть Зин! Вот честное-пречестное слово! Все будет в порядке! Мы отвечаем!

Вереница поднимающихся людей вытянулась на Два лестничных пролета. Их было человек сто, некоторые с детьми — бледными, заморенными, еле передвигающими ноги или безвольно свесившими головенки из заплечных сумок. Всем было страшно, но все упорно ползли вверх пролет за пролетом, лишь бы скорее увидеть небо.

— Как хорошо, — сказала Матрешка.

— Что хорошо? — спросил я.

— Что мы нужны, этим людям. Иначе бы нас убили…

— Ты шутишь? — удивился я.

Она не ответила.

— Ну что, пора? — обернулась шедшая впереди Зинаида.

— Пора, — сказала Матрешка и громко, чтоб все слышали, произнесла: — Три-четыре!

Стены шахты сотряслись, загудели и запели вместе с многоголосым хором, не так мелодичным, как громогласным:

— Обручальное кольцо! Не простое украшенье! Двух сердец одно решенье! Обручальное кольцо-о!…

— Ну, вы даете, черти болотные! — батяня отбил руки, хлопая себя по ляжкам. — Мы же чуть Богу душу не отдали, когда ваш хор услышали!

— Хорошо, что из пушки не пальнули! — искренне посмеялся и я.