— Непременно пальнули бы! — заверил батяня. — Песню портить не хотелось!

Он утер набежавшую от хохота слезу.

Пришлых снизу расположили в том самом цеху, где недавно держали нас с Матрешкой. Верхние помогали Зинаиде устроить, напоить и накормить людей, не скупясь, делились невеликими своими запасами.

Вот и попробуй, подумал я, расскажи им, что пять лет они лупили друг в друга из плазменной пушки и электроразрядника… Лучше повременить. Пусть сами догадываются.

— Однако как же вы все-таки инвайдеров обминули? — наседал батяня. — Неужто и на них херувимское пение действует?

— Действует, — пропыхтела Матрешка.

Она тоже помогала Зинаиде и теперь волокла мимо нас пухлый узел, набитый одеялами, кое-какой одежкой и прочим тряпьем.

— Пение на всех действует. Нам бы еще такую песню подобрать, чтобы солдаты нас не тронули…

— Как же, не тронут, жди! — я плюнул на пол. — Они наших песен не понимают. Да и близко не подпустят. Заметят со спутника — и ракетой. Как ты им споешь? По радио разве что. Только где оно, радио?

— Радио-то, положим, есть… — батяня почесал за ухом. — Был у нас тут один любитель. Хотел по радио с инвайдерами договориться. Да мы его к ним пешим порядком отправили. Вроде как вас. Не дошел, видно…

— Его-то за что?! — Матрешка сердито сбросила с плеча узел.

— Чтоб не своевольничал, — твердо произнес батяня. — Житие наше тихое, секретное. Нам радиосигналы не нужны…

Неожиданно по цеху раскатисто прогремели шаги, появился Вован-складишок с пистолетом в руке, косолапя, подбежал к нам.

— Хреново дело, ребята! Нас засекли!

Батяня поблек лицом.

— Кто засек?! Где?!

Вован скрипнул поясницей, распрямляясь.

— Мы с Садыком решили наружную обстановку разведать. Сколько лет солнышка не видали! — он чуть не плакал. — Ну и напоролись на дрон…

— Солнышка?! — батяня ухватил его за грудки и пригнул чуть не до земли. — Вот налетят каски, они вам покажут солнышко!

— Они уже тут, — всхлипнул складишок. — Из вертолетов высаживаются. Прямо у лаза.