— Хорошо вооружены? — подобострастно подхватил Климов.

— Вы не поняли. Эти люди не просто хорошо вооружены. Они сами и есть оружие, — генерал Винник прошлась по кабинету, собираясь с мыслями. — По сравнению с ними все остальное известное вам оружие — бутафория. Обычно на пенсии они ведут себя тихо, следуют всем социальным правилам. За время службы они успевают увидеть и познать такое, что отбивается всякое желание проявлять агрессию или активность. Выбирая Малые Силки, мы совершенно упустили, что там живет Петр Белобров. Бюрократический сбой. Со всеми бывает. Ума не приложу, почему он так цепляется за эту дыру?

— Не проще ли найти другой населенный пункт? — подсказал Климов. Он припомнил кусок белого гранита, о который разбилась вся его крутизна.

— Вы здесь не для того, чтобы обсуждать, что проще, а что нет. Все международные договоренности достигнуты. Война будет в срок и по всем правилам. Мы не можем признаться, что облажались и создали почву для опасного прецедента. Установившийся миропорядок — это новый бог. Он почти идеален. Есть еще один неприятный момент. На карту поставлено будущее нашей компании. Нам не простят, если какой-то Белобров, будь он хоть черной дырой, поломает сложившуюся практику ведения войн. Улучшенный пакет предложений для него вам выдадут. Отправляйтесь к Белоброву. Говорите, что хотите, обещайте ему все, любой город Земли, любую должность, любые привилегии, но добейтесь согласия на переезд. Не собирается же он воевать со всем миром! Ради чего?

— Ради… своего дома, — несмело догадался Климов.

— Дом? Милый дом? Какая блажь! — фыркнула Винник. — Он торгуется с нами. Что-то задумал. Я хочу знать, что у него на уме. Действуйте.

Когда майор Климов ушел, генерал Винник подошла к большому зеркалу, чтобы поправить жакет и макияж.

— Не уверена, что он вернется живым, — жестоко улыбаясь, сказала она собственному отражению.

Поселок вымер, все уехали. Теплая сентябрьская ночь и волнующий стрекот цикад плескались в чаще долины, между сопок, сомкнувших свои еловые объятия над его маленьким миром. На светлой в ночи веранде пахло деревом и свежим пирогом с ягодами. Жена хлопотала с самоваром, наливала в плошку тягучий мед, сонно и чисто улыбаясь, как ребенок, утомленный после бани. Он любил детскость в ее немолодом лице, мягкость движений, ее уверенность, что все непременно будет хорошо, пока они вместе. Он уговаривал, да только жена не уехала вслед за остальными беженцами. Даже мысли не допустила. И вот огни в поселке погасли, а в доме Петра Белоброва свет все горел — теплее и ярче в окружении покинутых темных домов.