Климов, втянув голову в плечи, неловко сидел на табуретке, дышал незнакомыми ароматами и туго соображал, что ему говорить и делать дальше. В честь гостя затеяли пирог. Климов догадался, что здесь так положено — пока не покормят, даже слушать не станут. Это неплохо. Ему следовало привести мысли в порядок.

Его поразил дом Петра Белоброва: ухоженный, большой, двухэтажный, но ведь — простите — из бревна. Климов не подозревал, что такие еще существуют.

— Наливку будете? — мимоходом осведомилась жена хозяина.

Климов не знал, что это такое. На всякий случай он отрицательно покачал головой.

— Будешь, — усмехнулся Белобров.

Когда Климов возник на пороге этого странного жилища, Белобров сразу отметил:

— Вижу, ты выключил сканер.

— Все равно не поможет.

Белобров был все тем же — на вид спокойный крестьянин-тормоз без затей. И дом его такой же — без затей, какой есть, никому себя не навязывающий, но чистый, надежный, добротный.

От наливки мозги окончательно заснули, зато на душе стало гораздо приятней.

— В этом доме я родился, — тем временем бесстрастно рассказывал Белобров. — Там, за южной сопкой, местное кладбище, могила родителей. Я не помню или не хочу помнить, что происходило со мной после их смерти. Я помню мамины руки, все ее прикосновения и эту веранду, смех отца, звездный клочок над этим домом, в который смотрел, лежа на сене, и не мог насмотреться. Мама наливала мед в плошку, как это делает сейчас жена. Когда потом я тысячу раз умирал и тысячу раз убивал, разбитый в прах, с пустой душой, я уцелел только потому, что в памяти все лился и лился мед моего детства.

Климов вздрогнул.

— Мои дети после курса развития личности хотят вернуться сюда. Я каждую неделю навещаю их в городе, — все тем же бесстрастным тоном продолжал Белобров. — В городе неплохо, но они хотят вернуться. Я должен сохранить дом для них.

— Тебе это не удастся. После войны здесь ничего не останется, — Климов махнул еще одну стопку. — Тебе найдут такую же долину с сопками — я лично прослежу. Построят тебе такой же дом — лично проверю. Только решай быстрей. Времени совсем нет. Я свою контору знаю: если нам поручили организовать войну, все разнесем строго по плану. Как бы мы ни были сильны, не нам бороться с Господином Миропорядком. Ты сам хорошо знаешь: когда перед ними стоит дилемма «человек или принцип», всегда выберут принцип. Если уж они на все готовы, обдери их, как липу, чтобы покувыркались, выполняя обещания.

— Боюсь, ты просто не можешь понять. У меня встречное предложение. Передай им, что буду стоять до конца. Там еще сохранились люди, которые помнят, как я это умею делать.