— Он! — молитвенно сложил ладони Помаутук и облизнул губы. — Психоизлучатель!

— «Чёрное солнце» который? — уточнил Белый.

— Да! — счастливо засмеялся пастор. — Schwarze Sonne!

— Йа! Йа! — закивали головами новоберлинцы.

Пасторский радиофон требовательно запиликал, и Джунакуаат нетерпеливо приложил его к уху. Выслушав сообщение, он отдал короткий приказ и с удовлетворением сообщил:

— «Дипскаут» отшвартовался, ждите пополнение!

Вдруг Шольц и компания дружно повернулись и выбросили руки в приветствии, вразнобой прокричав: «Зиг хайль!»

Сихали присмотрелся и увидел невысокого, молодого ещё человека в мешковатом сером комбинезоне и старых сапогах. Лицо его, бледное, как у всех обитателей Новой Швабии, отличалось высоким лбом с залысинами, острым носом и тонкими губами, настолько бесцветными, что они плохо различались, и рот казался вовсе безгубым. Зато поражали глаза — большие, опушенные густыми ресницами, они отражали великий ум и натужную иронию, на какую только и способен безмерно утомлённый человек.

— Неушели фы пришли… — пробормотал он на приличном русском.

— Как видите, — улыбнулся Браун. — С кем имею честь?

— Это он! — сказал Кермас, волнуясь. — Его я видел, когда… ну, когда попал под излучение!

Бледнолицый вытянулся, как мог, щёлкнул каблуками и отрапортовал:

— Штандартенфюрер Гюнтер фон Штромберг, рейхсляйтер![135]

— Гутен таг, герр Штромберг, — проговорил Сихали. — Хотя у вас тут, как я посмотрю, сплошная гутен нахт!

— К сошалению, — вздохнул Гюнтер, — отна из наших… кляйне… маленьких гитроэлектростанций больше не рапотает — иссяк поток, питафший подсемное осеро. Уше целый гот мы шифём в потёмках…

— Мы — это сколько?

— Население Нофого Берлина состафляет сто тватцать шесть челофек.

— Простите, — вмешался Помаутук, — так это вы запускали сей агрегат?

— О, это не столь утифительно, — понурился фон Штромберг. — Понимаю, что тостоин порицания, поскольку кипноинтуктор не настроен, а это мошет нанести фрет психике, но… Что мне было телать как рейхсляйтеру и просто человеку?

— Да-да, — нетерпеливо сказал пастор. — Скажите, а как он включается? Или без электроэнергии бесполезно пробовать?