Туннель то сужался, сдвигая неровные стены, то расширялся до такой степени, что свет прожекторов едва доставал до лавовых потоков, застывших невесть когда. Прямой поначалу, проход раза два плавно изгибался, напоминая в плане знак интеграла, уводя всё дальше под скальные покровы побережья.[131]

«Орка-1» плыла впереди, и Сихали первым заметил препятствие — там, где свод резко опускался, провисая и ужимая проход, лежала огромная подлодка. Сильно накренившись на правый борт, субмарина привалилась к стене, замыкая сужение туннеля, как пробка — горлышко бутылки.

— Ни пройти, ни проехать… — раздался из селектора ворчливый голос Тугарина-Змея.

— Это подводный транспорт, — взволнованно проговорил Джунакуаат.

Сихали не стал комментировать. Плавно подведя «Орку» поближе, он рассматривал через иллюминатор рыхлые, проржавевшие борта затонувшей подлодки.

— Надо попробовать рубку снести! — дал совет Белый.

— А то я бы без тебя не догадался, — фыркнул Тимофей.

Приподняв нос субмарины, он проплыл над узкой палубой UF, отмечая чёрные сквозные зияния.

— Стреляли по ней, что ли? — высказался Шурик.

— Это называется коррозия, — медленно проговорил Сихали. — Пролежи полтора века в солёной воде — узнаешь, что это такое…

Выдвинув манипулятор, он подковырнул им пласт обшивки. Старинная сталь расслоилась, пустив по течению облачко ржавчины.

— Порядок…

Подойдя вплотную к возвышению рубки UF, Тимофей вооружил «механическую руку» пульсатором из набора навесного оборудования и приложил к облезлому металлу. Пульсатор часто загрохотал, отдаваясь дробным гулом, а высокая рубка подводного транспорта разлеталась на чешуйки, с шорохом оседавшие на ржавую палубу. Утратив опору, отломился весь верх рубки с остатками поручней и плавно опустился в донную муть.

— Путь свободен! — торжественно провозгласил Шурик.

«Орка-1» проплыла между корпусом UF и гребнями свода, попадая в узкий участок, расширявшийся воронкой, делавшийся всё шире, всё объёмней.

— Обождём «Дипскаут»? — поинтересовался Тимофей.

— Нет-нет! — поспешно отозвался Помаутук.

— Мы уже миль двадцать проплыли… — неуверенно сказал Кермас.