— Упадок? — подсказал Тимофей.
— Та, та, упаток! Фсё пришло ф страшное сапустение, а население фырошдалось.
— М-да… — сказал Сихали. — Ну и житуха вам выпала… Слушайте, Гюнтер, а как же тогда новоберлинцы пережили эти… как их… пульсации?
— Ах, это… Ну, я фсем растал специальные такие поглотители ислучения. Они маленькие софсем, умещаются в кармане. — Фон Штромберг вытащил из нагрудного кармана приборчик, похожий на портсигар и такого же размера. — Фот такой.
— Здорово, — оценил гаджет Олег Кермас.
— А фы мне не расскашете, — заговорил Гюнтер с запинкой, — что там, на ферху? Что пыло в мире? Откута фы? Мы ше тут ничего не снаем! Протим в фечных сумерках, как неприкаянные туши…
— Так чего ж вы не выбрались наружу? — громко удивился Белый. — Пробурили бы свод, и айда!
— Нарушу? — горько усмехнулся фон Штромберг.
— Натюрлих! — подтвердил Шурик.
— В тфатцатом феке такая попытка могла утаться, но токта люти поялись. «Фыйти отсюта, чтобы сесть пошисненно, как Гесс? — говорили они. — Спасипо, мы уше ситим! Так стоит ли менять место саключения?» А потом… Я ше кофорю, фсё тут пришло в упаток, началась расруха, фее наши силы ухотили на то, чтопы фышить.
— Да понятно всё, — прервал его Сихали. — Наша очередь. Шурка, повествуй.
Белый приосанился и начал долгий рассказ…
Утром принесли завтрак, продукт местного дрожжевого производства — склизкое белое месиво с комочками, пахнущее мясной подливкой, а на вкус… Интегропища была куда изысканней. Правда, фон Штромбергу позавтракать не дали — увели на предмет подробных консультаций, а вернули уже в двенадцатом часу.
— Покасывал пастору, как фключать кипноинтуктор, — рассказал Гюнтер, — как рекулирофать и настраифать…
— И как? — мрачно спросил Белый.
— А никак! — беззубо улыбнулся штандартенфюрер. — Претохранители перегорели, а бес них кипноинтуктор пойтёт враснос.