– Победа не может доставаться тому, кому она падает с неба. – Я начал немного горячиться. – Князь Вайм дерется за нее и именно поэтому близок к ней. А Свободные города тонут в… не знаю, они там просто торгуют, там не бывает побед. Победа для воина, она не для торгаша.

– Вы не правы, – князь покачал головой. – Победа – это результат. Богаче страна, раздвинуты границы, лучше живет народ – это победа. И неважно, воин ее достиг, проливая кровь и сжигая города, или купец, хитроумно торгуя и налаживая связи. Только победа воина – это чаще всего чье-то горе, а победа купца – обычно все остаются в достатке. У умного купца ведь как – сегодня ты кого-то обобрал, а завтра ты ему, уже бедняку, ничего не продашь.

– Тоже верно, – осталось согласиться мне.

Что говорить, правота есть за ним. Те же Свободные города уже и неизвестно когда в последний раз воевали всерьез, а считаются с ними все. И ссориться избегают. Только вот…

– А мне кажется, что Свободными городами скоро будет ваш брат править, ваше владетельное высочество.

– Мне тоже так кажется, – кивнул он. – Но это не потому, что он воин, а там купцы.

– А почему?

– Потому что у него есть еще и шпион. Умный шпион, даже мудрый, который умеет сделать так, что кто-то сдается тебе без единого выстрела и сабельного блеска. Вы ведь у Арио Круглого служите, верно? – спросил он неожиданно, уставившись мне в глаза.

– Верно, ваше владетельное высочество.

– Вот он у Вайма и есть. Второго такого не найти. Догадываюсь, что вы из тех вольных, что прибились к нам после нападения Орбеля Второго на ваш народ. Так?

– Так, – ответил я коротко.

– Тогда вы далеко не все знаете. Арио привел Вайма к власти. Придумал, как это сделать. Как склонить людей на его сторону, как найти союзников, как все это организовать. Это было как в шашки играть в такой ситуации, когда любой следующий ход делает все хуже. Я видел, что трон у меня отбирают, я видел, как теряю силу, – и ничего не мог поделать. И главное – именно Арио просчитал, что я не пойду против брата силой. Он прочитал это во мне и этим воспользовался.

– То есть князь Вайм настолько… обязан… – я очень осторожно сказал это слово, – Круглому?

– Именно, – сразу ответил князь. – И именно это можно считать смертным приговором тому. Я не злюсь на него, я сочувствую.

– Почему? – не понял я. – Круглый ведь предан князю Вайму до последнего вздоха.

– Круглый всегда будет Вайму напоминать о том, что добился тот всего его трудами. Не словами, – он поднял руку, останавливая меня, собравшегося возражать, – своим присутствием. Тем, что может когда-то начать хвастаться. Тем, что Вайм будет об этом знать. Понимаете меня?