Может быть, не стоило так рано говорить «гоп», но, подняв голову от подушек и узрев трёх слуг, церемонно застывших у входа со стопками явно праздничной одежды в руках, я решил, что стоило. Не хоронить же они меня собрались в этих шмотках, в километре от ворот своей парадной столицы!

— Соблаговолите ли вы облачиться? — осведомился стражник. Он слегка поднадувал щёки и выглядел горделивее некуда, но в этой гордости было маловато заносчивости, по крайней мере, в мой адрес. Видимо, поручение его по-настоящему радует. Или даже льстит. — Ваша соотечественница может оказать вам помощь.

Намёк был вполне прозрачный. Что бы там ни говорил Логнарт и что бы ни признали священнослужители, прикасаться ко мне считается опасным.

— Поможешь, Жилан?

— Охотно. — Девушка взяла из стопки рубашку и с интересом погладила ткань. — Какой хороший шёлк.

— Отвернись, будь добра. — Я натянул штаны и за полминуты всё-таки сумел сообразить, что тут как застёгивается. Странно, повседневные портки по монильской моде, которые мне пришлось носить, не предлагают подобных головоломок. Что, чем параднее, тем хитрее? — Хм… Хорошая рубашка, говоришь?

— Едва ли придётся жаловаться. Я кое-что понимаю в шёлке. — Девушка помогла мне одеться, даже ремень затягивала сама, хотя у слуг, ждавших у порога, глаз дёргался. Странное дело, одежда вся чёрная, вся, кроме рубашки. И очень богато отделана серебряной тесьмой. Пуговицы и запонки так и вообще — произведение искусства! — Мне тоже нужно идти?

— Нет, сударыня. Господин пойдёт один.

— Куда идти?

— Прошу вас… Вам следует идти к воротам города. Там вас будут ждать… Сапоги удобные? Если что-то смущает, лучше переодеть сейчас.

— Я отлично умею ходить пешком.

— Вам не придётся долго идти. Только до ворот. Но однако же удобная обувь — это важно.

— Всё нормально.

Я выбрался на дорогу и зашагал по ней, не оглядываясь на палатки и шатёр, на кострище и людей, собравшихся смотреть, как я иду, — взгляды в спину чувствовались бы даже в том случае, если бы мне не помогала магия. Утренний туман рассеивался так быстро, будто его ветром сдувало. Небо играло всеми оттенками картины Айвазовского, оживляя и громаду города, теперь уже не казавшегося искусственным, хотя людей и теперь видно не было… Нет, я соврал. Вон же они! Между зубцами, на галереях, вознесённых высоко над стенами, на башнях людей столько, что градине упасть некуда. Меня сбила с толку их неподвижность. Однако почему же они не двигаются? Чего ждут?

До ворот оставалось всего ничего. Утренняя прохлада приятно освежала, не имея возможности пробраться под плотный церемонный камзол, который мне пришлось надеть поверх рубашки и застегнуть на все пуговицы. Кстати, в полдень в таком будет мучительно жарко. Как хорошо, что дефилировать в нём приходится на рассвете. Надеюсь, всё закончится задолго до того, как зной вступит в свои права.