— И что мы сделаем? Пойдем в суд? Не смеши меня, Штырь. Все должно закончиться на улице, где и началось. Я должна найти тех гадов, которые все это затеяли, и прижать к стенке. Только так можно покончить с этим делом. Я должна взять их за шиворот и доказать всем бандам, что я не такая, как им наговорили.

— Я ухожу, — предупредил Штырь. — Либо ты идешь со мной…

— Вечно у тебя либо черное, либо белое, да? Либо я с тобой, либо против тебя?

— …либо я вернусь за тобой. Даю тебе время до полуночи.

Берлин покачала головой:

— Я не пойду с тобой, Штырь. Ни сейчас, ни потом. И меня не будет здесь, когда ты вернешься.

— Я тебя найду.

— Знаю, что найдешь.

Она смотрела, как он удаляется. Ее пальцы медленно скользили по грифу, но в какой-то момент она сбилась. Если бы Штырь тогда обернулся, то увидел бы, что ее глаза полны слез. Но он так и не обернулся.

Мэнди услышала, как вернулся Штырь, и побежала к нему. Он сидел на крыше в позе сэйдза, [42]положив катану в ножнах под правую руку.

— Штырь? — окликнула она тихо.

Когда он не отозвался, Мэнди встала перед ним, а затем опустилась на колени, чтобы заглянуть в лицо:

— Ты ее нашел?

Его лицо было так же неподвижно, как маски качина этажом ниже.

— Ты меня пугаешь, Штырь.

Его взгляд медленно сосредоточился на ней.

— Я нашел ее, — ответил он. — Но, видит бог, лучше бы не находил.

Мэнди посмотрела на клинок в деревянных полированных ножнах. Холодок пробежал у нее по спине.

— О чем ты говоришь, Штырь? Ты… ты ее убил?

Он покачал головой.