Плотные шторы, тем не менее, не могли удержать яркого света, льющегося снаружи. Одна из вилл, принадлежавших когда-то местному президенту, располагалась в лесу, точнее, в бору, заросшем каким-то местным аналогом сосен. Эти деревья даже пахли почти так же.

Соломин любил хвойный лес, поэтому и определил эту виллу себе в качестве основной резиденции. Не то чтобы сильно шикарная была вилла – прежний хозяин держал ее в качестве охотничьего домика, однако Соломина она устраивала вполне. Бревенчатая, двухэтажная, со всеми удобствами и полностью автономная – что еще надо человеку? Сейчас она вместила их всех, да еще и место осталось.

Стараясь не наступить на лежащих вповалку товарищей, капитан встал и, с трудом удерживая равновесие, пробрался к дверям. Распахнул их – и замер, ослепленный. Ночью выпал снег, первый снег в этом сезоне, и он лежал теперь, невероятно белый и чистый, словно лист бумаги. Пронзительно холодный воздух густой волной хлынул в легкие, и капитан, мгновенно и окончательно проснувшись, ощутил какой-то щенячий восторг, как в детстве, когда бежал с другими такими же вот пацанами кататься на коньках или на лыжах.

Сзади кто-то заворочался, недовольно засопел, разрушая наваждение, и Соломин быстро шагнул вперед, закрывая дверь и отделяя себя от этого жестокого и грубого мира. Теперь были только они двое – он и лес.

Снег скрипел под сапогами – надо же, Соломин и не заметил, когда успел их надеть. Он шел, нет, он летел по заснеженному лесу – снега было много, климат в этих местах был интересный, и первый снег, упав, никогда больше не таял. И Соломину впервые за много месяцев было по-настоящему хорошо.

Метров триста, не больше – и обрыв, под которым медленно и внушительно несла свои воды широкая река с темной, почти черной водой. Соломин встал на самом краю, заросшем зеленым мхом, каким-то шестым чувством ощущая, что он не рухнет, не обрушится под ногами. Если бы он посмотрел с другой стороны, то увидел бы, что здесь обнажена монолитная плита из зеленовато-черного гранита. Местный камень был почти такой же, как и на Земле, да и вообще, на всех планетах гранит был примерно одинаковым. Однако невидимый гранит под ногами сейчас заботил Соломина меньше всего. Его, как в далеком прошлом, завораживала эта спокойная мощь, стремящаяся в вечность, в бесконечный круговорот, перед которым жалкой и ничтожной песчинкой выглядел человек вместе со всей его суетой, со всеми стремлениями и страстями.

А на том берегу был лес. Не такой радостный и почти прозрачный, как здесь, а темный, могучий, древний. Эти места были очень похожи на те, где Соломин когда-то родился и вырос. Может быть, именно поэтому он чувствовал себя в тот момент, как будто вернулся домой.