Правда, вначале надо было решить некоторые формальности – невеста все же оставалась аж целой принцессой, причем официально считавшейся похищенной. Ну, тут уж все просто было, русский офицер, хоть и в отставке, занимающий высокий пост в правительстве пусть молодого, но вполне самостоятельного государства, – это удачная партия для любой принцессы. Оставалось договориться с родителями, но это провернули быстро – «Альбатрос» без проблем добрался до родины Мэнолы, где всех поставили перед фактом. Ну а куда тем было деваться? Согласились, естественно.

Да и, с другой стороны, почему бы им быть несогласными? Союз с Новым Амстердамом давал им немалые выгоды, в первую очередь, с точки зрения военных. Через этот брак они получали союзника, причем не формального, а способного реально помочь им, случись нужда, отбиться от внешнего врага. Очень важный аргумент, если ты грамотный правитель, а отец Мэнолы был далеко не дурак и не дилетант, иначе не просидел бы на троне столько времени.

Для Соломина в таком союзе тоже была определенная выгода. Не все и не всегда, особенно в делах политических и торговых, можно делать напрямую. Подвязки на Черном Новгороде и Вечном Кипре – это, конечно, хорошо, но еще одна площадка для торговли и, при необходимости, давления на соседей (увы, иными вариантами политических игр Соломин, истинный военный и человек от природы прямой, не владел) в разы увеличивала число степеней свободы. Грешно было проходить мимо такой возможности.

Ну ладно, прибыли родители невесты – это, конечно, хорошо, но несет кучу проблем. Все-таки вип-персоны и все такое, так что пришлось покрутиться, обеспечивая прием, размещение и прочее, и прочее, и прочее. А ведь были еще и официальные мероприятия… Повезло еще, родители Мэнолы были людьми в общении простыми, к тому же с Соломиным знакомые достаточно давно. В общем, разобрались кое-как.

Куда хуже стало, когда приехали родители жениха. Не в том была проблема, что они требовали чего-то особенного, просто их было очень много. И каждый стремился лично поздороваться с непосредственным начальником Джораева, лично с ним поговорить, а для капитана бесконечные разговоры ни о чем были настоящим испытанием. И ведь откажешься – обидишь, а обижать людей, действующих из лучших побуждений, очень и очень плохо. Они ведь всерьез считали, что капитана и впрямь интересует их мнение… В общем, Соломин героически продержался неделю, а потом взвыл и смылся подтверждать свою репутацию пирата, тем более что для этого были сейчас идеальные условия.