За то время, что Соломин знал немецкого адмирала (а познакомились они почти сразу после войны во время одной совместной операции, и потом им часто случалось работать в одной команде), тот практически не изменился, будто законсервировался в своем возрасте. И, кстати, так и не женился. В этом они с Соломиным были солидарны, хотя и по разным причинам. Друзьями они, конечно, не стали, но относились друг к другу с взаимным уважением и видеть друг друга сейчас были рады.

Как известно, результат работы группы лиц зависит не только и даже не столько от их индивидуальных способностей, сколько от их умения работать в команде. Эта парочка умела вполне и, хотя не пересекалась уже довольно давно, прежних навыков не утратила. В общем, оккупация планеты под видом миротворческой операции была проведена с завидной скоростью. Правда, Соломин не сомневался, что население планеты эти дни будет вспоминать в страшных снах, иначе зачем бы послали именно Палача, но это уже было не его дело, не его заботы и не его проблемы. Кстати, ожидания его фон Шпее вполне оправдал – во всяком случае, патронов его люди, такие же отморозки, как и сам адмирал, не жалели.

Ну а вечером был торжественный прием на борту флагманского корабля немцев, линкора «Дойчланд». Огромный корабль, чудо германской кораблестроительной мысли, размерами даже превосходил «Эскалибур» и мало уступал ему в огневой мощи. Сейчас эта громада величественно плыла на высокой орбите, и Соломин отправился на торжество в сопровождении старших офицеров и почти половины команды. Со стороны был только дон Мигель, «Колумб» которого был единственным судном, уцелевшим после русской, а затем немецкой атак.

Фон Шпее, здоровенный мужик, почти не уступающий ростом Соломину, а телосложением напоминающий профессионального борца, встретил дорогих гостей и союзников у трапа, подкручивая щегольские усы. Они в последнее время вошли в моду у немецких офицеров, и грозный адмирал, похоже, тоже не устоял. Это, кстати, Соломина порадовало – видимо, Палач наконец-то начал оттаивать, и к нему постепенно возвращались человеческие эмоции. Причина такого изменения в характере адмирала выяснилась очень быстро – он, оказывается, недавно во второй раз женился. Женщина, сумевшая растопить сердце сумрачного немца, ждала его дома, и это обстоятельство ему совершенно не мешало. Скорее, наоборот – все, что он делал, служило теперь не только и не столько даже государству или народу, понятиям важным, но, тем не менее, абстрактным, а жизни и безопасности конкретно его семьи. Последнее обстоятельство было для фон Шпее хорошим стимулом и делало его еще более опасным, чем раньше, ибо нет опаснее того, кто защищает свой дом и своих близких. Тем более этот конкретный человек, уже потерявший однажды все, что было ему дорого, и наверняка не желающий терять родных людей снова. Такой не будет размениваться на слова вроде чести и правил – он просто убьет любого, кто постарается причинить его родным хоть малейший вред, и будет прав. Соломин его понимал прекрасно и такой подход мог лишь одобрить.