Каково же было его удивление, когда реакцией на его руку, изящно положенную на колено даме, было брезгливое «пшел вон» и не менее брезгливое движение пальцами – так, будто таракана стряхивала. Для нормального человека этого сигнала было бы достаточно, чтобы сдать назад, однако Ахметка был пьян. Вместо того чтобы извиниться и свалить, он схватил девушку за руку. Это была колоссальная ошибка, потому что удержать пилота космического истребителя он не сумел. А потом был резкий удар по ушам и, как финал вечера, сильнейший удар коленом в пах, заставивший Гомозина сложиться вдвое и надолго выпасть из реальности.

Однако «веселье» на этой ноте не закончилось. Пока один из фигурантов после соприкосновения гениталий с острой девичьей коленкой подобно раздавленному червяку корчился на полу, второй подтвердил старую мысль о том, что люди альтернативной ориентации – ни разу не д’Артаньяны. До этого, возможно, трусость вместе с остатками чувства самосохранения и адекватности еще могли бы остановить его от непродуманных действий, но сейчас! Ахметочка, такой нежный и романтичный, корчится от боли на полу, и кто виноват? Эта грязная, мерзкая тварь, женщина! Одна из тех конкуренток, которые забирают у таких, как Мойша, самых лучших, самых красивых мужчин… В общем, этого тонкая натура Гарцмана вынести уже не могла.

То, что натворил потом Гарцман, икалось Вечному Кипру еще долго, а кое-кого, в основном тех, кто хорошо понимал возможные последствия, кошмары мучили еще дольше. Вот только самого Гарцмана в тот момент последствия интересовали меньше всего. В результате Бьянка не успела увидеть ни поднявшейся суматохи, ни вскакивающих со своих мест товарищей, ни перемахнувшего через стол, сметая на своем пути тарелки и бутылки, Соломина. Она только почувствовала дикую боль и почти мгновенно потеряла сознание.

Когда Бьянка пришла в себя, то первым, что она почувствовала, был холодный, шершавый язык, облизывающий ее руку. Повернула голову – ну да, рука вывалилась из-под одеяла, и Джек этим моментально воспользовался. Огромная, вывезенная щенком со Снежной, а сейчас отъевшаяся на сытных корабельных харчах и вымахавшая больше любого сенбернара зверюга отличалась невероятно добрым нравом и редкостной ленью. Все, кстати, удивлялись, как девушка справляется со зверем, давным-давно обогнавшим в размерах своих диких сородичей, а ведь это невероятно просто – зверей надо любить, и они ответят вам тем же. Вот Джек и любил свою хозяйку, и слушался ее так, как никакая комнатная болонка неспособна органически.