Быстро выяснив, что ничего серьезного делать он не умеет и не хочет, а низкоквалифицированный труд посчитав ниже своего достоинства, историк впал в уныние. Ну в самом-то деле, у русских кто не работает – тот не ест, и нестарый еще мужик оказался без средств к существованию, потому что подавать кому-то было в империи не принято. Можешь работать – работай, не хочешь – твои проблемы. Правда, выход нашелся быстро, и, собрав немногочисленные пожитки, неудачник рванул за бугор. Ну а там подобным кадрам в момент очередного обострения всегда были рады – сделали из него показательный пример того, как хорошо жить за пределами империи, и запихали работать на вещательную станцию. В общем, все как всегда. Правда, жизнь все равно плохо закончилась – с возрастом у Херлина поехала крыша, и он угодил в психушку для бедных, где вскорости и помер.

А вот его потомки, что интересно, устроились неплохо, со временем заработав и небольшое состояние, и кое-какое положение в обществе. Ну и осталась в их семье традиция называть детей русскими именами – ностальгия, что поделаешь. Вот в этой семье и родился нынешний собеседник Бьянки.

Себя он считал исключительно умным, а все неудачи списывал на происки врагов, хотя реальность говорила, скорее, об обратном. Быстро промотав оставшееся после ранней смерти родителей состояние, он обратился за помощью к родственникам. Те помогли раз-другой, а потом посоветовали идти работать. Однако работать категорически не хотелось, и Игорек влез в мелкую аферу типа купи дешево, продай дорого. Получилось. И еще раз получилось. А потом компаньоны кинули недалекого приятеля, и пришлось ему спасаться от разгневанных кредиторов бегством. Однако, перебравшись на соседнюю планету, он выяснил, что, во-первых, кредиторы его все равно рано или поздно найдут, уже не из-за денег, а просто из мстительности, чтобы ноги, в назидание прочим, повыдергать. А во-вторых, что было куда неприятнее, жрать-то нечего было. И что прикажете делать?

К счастью, в этот момент ему попалось на глаза объявление о вербовке в иностранный легион – французы не брезговали открывать конторы по найму и за рубежом. Это был шанс, которым Херлин воспользовался. Увы, в легионе он долго не задержался – как боевая единица он оказался бесполезен из-за патологической трусости, любви к крысятничеству и готовности сдать любого по первому требованию. Солдаты любой армии подобных типов не любят, и командир взвода, недолго понаблюдав за новичком, сделал вывод, что пристрелят его в спину в первом же бою. Причем подчиненных прошедший три войны и начавший с рядового лейтенант понимал и не осуждал. Вот только иметь неприятности из-за такой вот дряни ему тоже не хотелось, поэтому Херлина перевели писарчуком на склад, где он и дослужил почти весь срок. Правда, под конец он проворовался, но от него уже настолько хотели отделаться, что даже дела заводить не стали. В общем, хороший пендель под седалище, и лети, птичка, белым лебедем, порти воздух в другом месте.