Почти сразу же до девушки дошло, что она лежит на собственной койке в своей каюте, а рядом с ней бесшумно висит в воздухе робот медицинского контроля – такой обычно оставляют рядом с человеком, которого извлекли из регенератора. Пара часов беспробудного сна при этом – вполне нормальная ситуация. Физически же человек полностью здоров, и ему в медотсеке делать нечего, вот и переносят бывшего пациента в каюту, оставляя при нем робота – так, на всякий случай. Только вот почему она угодила в регенератор? Вопрос оставался открытым.

Быстро одеваясь и одновременно привычно отталкивая по пятам ходящего за ней и путающегося под ногами Джека, Бьянка пыталась вспомнить, что же произошло. Увы, память давала сбой на том моменте, когда она стояла над поверженным ловеласом и раздумывала, врезать ему еще разок, с ноги, на долгую, так сказать, память, или хватит уже. А потом резкая боль – и темнота…

– Ну что, стрекоза, пришла в себя?

Бьянка обернулась, едва удержавшись от того, чтобы подпрыгнуть. Позади нее, в проеме бесшумно отъехавшей двери, занимая его целиком глыбой необработанного гранита, возвышался Ветишко, и свет ламп отражался от его наголо бритой головы. Вообще-то по неписаным законам этикета положено было вначале постучаться, но врач, идущий к больному, мог этим пренебречь. Доктор широко улыбался – он всегда относился к Бьянке очень доброжелательно.

– Что со мной было?

Ветишко вошел, аккуратно закрыл за собой дверь и заговорщицким шепотом сказал:

– А тебя после ваших вчерашних посиделок командир на руках приволок, ты еле дышала. Только тс-с-с, – доктор приложил палец к губам, – его величество пообещало, что если я тебе хоть слово скажу, то оно само меня убьет, зарежет и закопает.

– Это с чего бы так?

– А я почем знаю? Может, повод ищет, чтобы мне пальчиком лишний раз погрозить.

– Да я не про то. С чего я еле дышала? И с чего он меня на руках тащил? Вроде пила немного…

– А тебя ткнули чем-то, скорее всего, вилкой, и попали прямо в левую почку. Это жутко болезненно, а у тебя и без того болевой порог низкий. Такова расплата за то, что ты стала неплохим пилотом.

– В смысле?

– В прямом. У тебя отличная реакция, но это очень часто наблюдается как раз у людей с пониженным болевым порогом. Ничего страшного, как пилот пилоту говорю.

– Вы же доктор.

– Я – военный врач на боевом корабле, а значит, должен иметь еще хотя бы одну специальность и хоть немного разбираться во всем, что на корабле происходит. Я выбрал истребители. И не смотри на меня так, это вы – ускоренный выпуск. В серьезном училище людей по нескольку лет тренируют, а дворяне и вовсе с двенадцати лет в Гагаринских училищах. Для дворянина защищать свою страну так же естественно, как есть или спать, и неважно, будет он потом военным или гражданским. А защищать Родину надо профессионально, иначе грош цена такому защитничку.