Выслушав эту информацию, Соломин довольно долго ее обдумывал, а потом поинтересовался, почему же англичане не вышли непосредственно на руководство Российской империи. Ответ его не удивил. Во-первых, русские могли вмешаться так, что от Франции вообще ничего бы не осталось. Заразу надо лечить радикально, то есть методом полного уничтожения. А во-вторых, англичанам вряд ли поверили бы – слишком много они пакостей успели сделать России. Нет, информацию бы не отбросили, начали проверять – и упустили бы время, потому что империя далеко и мгновенно не отреагирует. А времени почти не оставалось – по некоторым данным, объединенный флот чужих рас уже начал концентрацию, причем не где-то далеко, а непосредственно в ареале обитания людей.

Возникал и вполне логичный вопрос, почему же британцы, раз уж им все известно, не раздолбали Французскую Деспотию в мелкие щепки? Ответили Соломину на это просто – сил не хватит. Французский линейный флот очень незначительно уступал британскому в численности и, вдобавок, имел в своем составе больше кораблей других классов, в первую очередь легких крейсеров и эсминцев. Обороняться же всегда легче, чем нападать. К тому же англичане опасались, что их атака будет воспринята соседями как вероломное нападение на Францию. Англичан не любили ничуть не меньше французов, привыкли ждать от них подлости, и многие воспользовались бы моментом, чтобы дать им по морде. Кроме того, была вероятность, что корабли иных рас тоже примут участие в войне, причем на стороне Франции, и просто за счет численности изрядно отделают нападающих, а больших потерь и без того потрепанное войной Британское Содружество позволить себе не могло. Все это было высказано крайне высоким штилем, однако если выбросить из него словесные вензеля, то все сводилось к одной мысли: британцы боялись. Ну а результат их страха выливался в столь милую сердцу каждого британца истину: пусть кто-нибудь повоюет за нас, а мы с этого что-нибудь поимеем. В общем, классика жанра. Хорошо хоть, русские были отнюдь не столь наивны, чтобы по первому зову очертя голову бросаться спасать мир – им и своих забот хватало.

Информация, разумеется, была интересная. И что теперь с ней прикажете делать? Отпустив гостей отдыхать, Соломин незамедлительно связался по закрытому каналу с императором, после чего решено было проверить, стоит ли верить этому внезапному крику о помощи. Тем более что, по мнению императора, собственно Российской империи ничего не угрожало. Ну, начнется заварушка – и что? Пришельцы явно не смогли трезво оценить, с кем связались. Англичан они, может быть, и потреплют, особенно если и впрямь с галлами снюхались, финнов пощипают, еще кого-нибудь, потом придут имперские корабли и всех разгонят. Разве что проблемы с расколом человечества… С этой точки зрения в качестве превентивной меры нужен был точечный удар, чтобы никто и не понял, что случилось, но для этого, в любом случае, нужны были разведданные. И вот тут встал вопрос: а кто этим будет заниматься? Империя просто не имела в интересующем их сейчас районе кораблей соответствующего поставленной задаче класса, и быстро перебросить их возможности не было. А пригнать имперский флот и прочесать Францию частым гребнем было, конечно, можно, но секретности тогда уж и не жди. Да и, опять же, не хотелось рисковать – вдруг англичане и впрямь замыслили провокацию? С них, гадов, станется.