— Да, Лиза. — Падма пристально глядел на меня, — Она здесь, со мной. Теперь она мой личный секретарь. Я думаю, скоро вы с ней встретитесь. Она страшно озабочена вашим спасением.

— От кого или от чего его надо спасти? — заинтересовался Спеллинг.

— От самого себя, — пояснил Падма, карие глаза которого по-прежнему неотрывно следили за мной, словно глаза бога или демона.

— Что ж, если так, то, пожалуй, стоит ее поискать, — легкомысленно ответил я, ухватившись за возможность убраться прочь, — Возможно, позже мы с вами еще увидимся.

Спеллинг кивнул головой, и я удалился.

Затерявшись в толпе, я нырнул в один из проходов к лестницам, ведущим наверх на небольшие балкончики, которые нависали над стенами зала, подобно ложам в театре. В мои планы совершенно не входила встреча с этой странной девушкой, Лизой Кент, которую я все же не мог забыть. Пять лет назад, после того, что произошло в Конечной Энциклопедии, меня то и дело подмывало отправиться туда и разыскать ее. Но каждый раз меня останавливало нечто, похожее на страх.

Я знал, с чем это связано. Это было необъяснимое ощущение, что так неожиданно приобретенные способности манипулировать людьми, впервые опробованные на собственной сестре в присутствии Джэймтона Блэка и потом неоднократно использованные мной для воздействия на многих встречавшихся на моем пути людей, включая команданта Фрэйна, могут исчезнуть при первой же попытке воздействовать с их помощью на Лизу Кент.

По лестнице я взбежал наверх и очутился на небольшом пустом балкончике с несколькими креслами и столом. Отсюда, сверху, мне легче было отыскать в толпе присутствующих старейшего Брайта, главу старейшин Совета Объединенных церквей, управляющего Квакерскими мирами — Гармонией и Ассоциацией. Брайт принадлежал к одной из главенствующих религий квакеров, которая считала именно войну лучшим средством для достижения цели, и сейчас пребывал с коротким визитом на Новой Земле. Его подпись на пропуске Дэйва явилась бы для моего зятя лучшей защитой от солдат-квакеров, чем пять батальонов кассиданской бронетехники.

Уже через несколько минут я действительно заметил его в толпе, примерно футах в пятнадцати подо мной. Он разговаривал с каким-то светловолосым человеком — по внешнему виду венерианцем или ньютонцем. Я знал, как выглядит старейший Брайт, как знал в лицо всех наиболее интересных, с точки зрения журналиста, людей на всех шестнадцати мирах. И все же, увидев его вблизи, я был потрясен.

Я и не предполагал, что церковник может выглядеть столь внушительно. Ростом выше меня, плечи шириною с дверь и — хотя он уже был в солидном возрасте — талия как у спринтера. Он стоял, одетый во все черное, спиной ко мне, слегка расставив ноги. В этом человеке чувствовалась неиссякаемая энергия, которая вызывала во мне озноб и одновременно желание помериться с ним силами.