И один из этих психопатов все-таки добрался до Марка Торре — бедный параноик, который хранил свою болезнь в тайне даже от собственной семьи. В его уме появилось и развилось заблуждение, что Энциклопедия — не что иное, как великий Мозг, который поработит человечество. Мы увидели его, точнее его тело, лежавшее на полу офиса. Это был худощавый мужчина, седой, с мягким спокойным лицом, на лбу его запеклась кровь.

Лиза рассказала мне, что он попал сюда по ошибке. Марка Торре должен был осмотреть новый врач, его ждали после полудня. По чьему-то недосмотру вместо него впустили этого пожилого, очень хорошо одетого, представительно выглядевшего человека. Он дважды выстрелил в Марка и один раз — в себя, покончив жизнь самоубийством. Марк, несмотря на две пистолетные иглы в легких, все еще был жив, но быстро слабел.

Лиза привела меня к нему, неподвижно лежащему на спине на залитом кровью покрывале большой постели в спальне, примыкавшей к его кабинету. С него сняли верхнюю одежду, всю его грудь охватывала огромная белая повязка. Глаза были закрыты и запали, так что нос и подбородок, казалось, были упрямо выпячены вперед, словно в яростном неприятии смерти, которая медленно, но верно увлекала его отчаянно борющийся дух в глубину своих темных вод.

Но больше всего мне бросилось в глаза не лицо. Меня поразила необычайная ширина груди и плеч, длина его обнаженных рук. Неожиданно из глубин моего позабытого школьного прошлого всплыл рассказ свидетеля убийства Авраама Линкольна, так же вот лежавшего на кровати и умиравшего. И то, как свидетель был поражен силой мышц и шириной грудной клетки обнаженного торса президента.

Вот кого мне напомнил Марк Торре. Правда, в его случае большая часть мускулатуры оказалась утраченной в результате продолжительной болезни и малоподвижного образа жизни. Но ширина плеч и длина рук указывали на силу, которой он обладал в молодости. В комнате находилось еще несколько человек, среди них были и врачи. Но все тут же отошли в сторону, как только Лиза подвела меня к постели, наклонилась и тихо позвала его по имени.

— Марк, — произнесла она. — Марк!

В течение нескольких секунд я думал, что он уже не ответит. Я помню, как решил, что, наверное, он уже умер. Но затем его запавшие глаза приоткрылись, он осмотрелся, и наконец взгляд его уперся в Лизу.

— Там пришел, Марк, — сказала она. Затем отодвинулась в сторону, позволяя мне поближе подойти к постели, и, обернувшись, посмотрела на меня.

— Наклонись, Там. Поближе к нему, — приказала она.

Я подошел еще ближе и наклонился. Его глаза застыли на моем лице. Я не понял, узнал он меня или нет. Но затем его губы зашевелились, и я услышал отзвук шепота, шелестевшего где-то в глубине его некогда могучей груди.