Ян пригляделся. Предмет был похож на ранец с небольшим выступом наверху, откуда торчали два металлических щупальца.

Ян слегка кивнул.

— Робомедик, — сказал он.

— Верно, — подтвердил Кенебак, — Причем настроенный реагировать на сердцебиение любого, находящегося с ним в комнате человека. Так что сами видите, вам в любом случае не поможет, даже если вы каким-либо непостижимым образом узнаете, где находятся мои люди и перебьете их. Вы убьете меня? Эта штука все равно займется мной достаточно своевременно, чтобы моя кончина не затянулась надолго. Так что я неуязвим. Ваша карта бита! — Он рассмеялся и пнул робота ногой. — Свободен, — сказал он.

И металлический ранец скользнул обратно за диван.

— Вы же понимаете… — продолжал он. — Просто разумная предосторожность. Ничего такого во всем этом нет. Вы человек военный — а что это означает? Превосходство в силе. Превосходство в тактике. Больше ничего. Итак, я превосхожу вас в силах, в численности, делаю вашу тактику бесполезной — и что после этого остается от вас? Пшик, — Он аккуратно поставил свой стакан на столик рядом с графином, — И тем не менее я не Брайан. Я вас не боюсь. В принципе я мог бы обойтись и без всего этого.

Ян сидел и молча смотрел на него. Этажом выше Тайберн замер.

— Правда? — спросил Ян.

Кенебак уставился на него. Бледное лицо миллионера вдруг исказилось. Он внезапно побагровел. Глаза его яростно засверкали.

— Что? Хотите попробовать? — выкрикнул он. Вскочив, он оказался перед Яном, яростно размахивая руками. Тайберн сразу понял, что это была намеренно разыгранная и хладнокровно рассчитанная истерика, столь популярная среди преступников. Но откуда же Яну Грэйму об этом знать? Неожиданно Кенебак заорал: — Так что, хочешь попробовать? Думаешь, я тебя испугался?! Думаешь, я, как мой братец, сразу лягу и подниму лапки… — И он разразился многоэтажной тирадой, в которой то и дело проскальзывало имя брата. Потом он вдруг обернулся к стенам гостиной и закричал: — Можете убираться! Поняли? Убирайтесь все! Слышали, что я сказал? Все до одного, выходите!..

Отошли стенные панели, отодвинулись книжные стеллажи, и в комнату вошли четверо. Трое из них были теми, что встречали Яна в холле, когда он приходил сюда в первый раз. Четвертый практически ничем от них не отличался.

— Вон отсюда! — заорал на них Кенебак. — Все вон! Убирайтесь и не забудьте запереть за собой двери. Я сам разберусь с этим дорсайским… — Чуть ли не с пеной у рта он снова разразился бранью.

Вверху над ними Тайберн так сильно стиснул край стола, на котором стоял монитор, что пальцам стало больно.