— Вы хотели, — продолжал Ян, будто его и не прерывали, — чтобы он погиб. А он все никак не погибал. И с каждым разом рисковал все больше и больше, потому что он вбил себе в голову, что должен когда-нибудь произвести на вас впечатление, — хотя, повзрослев, он в конце концов и понял, какие цели вы преследуете. Да, знал и все равно хотел доказать вам, что он вовсе не неудачник. Вы же сами внушили ему это неистребимое желание, вы просто изуродовали его еще в мальчишеском возрасте.

— Давай, давай, — прошипел Кенебак. — Только как бы тебе потом не пришлось пожалеть о своих словах.

— Поэтому он и оставил Землю и стал профессиональным военным, — уверенно и спокойно продолжал Ян, — Не потому, что его призвали в армию, как какого-то парнишку с Ньютона, и не потому, что он был потомственным профессионалом с Дорсая или просто был голоден, как какой-нибудь шахтер с Коби, а исключительно для того, чтобы доказать, как вы в нем ошибались. Он нашел единственную сферу деятельности, в которой вы не в состоянии были с ним тягаться, и писать вам он, должно быть, начал специально, чтобы дать вам это понять, — отчасти гордясь своими успехами, отчасти для того, чтобы вы наконец удостоили его одобрительного хлопка по плечу, которого он так и не дождался…

Кенебак сидел в кресле и тяжело дышал. Глаза его просто-таки метали молнии.

— Но вы просто не отвечали на его письма, — говорил Ян, — Думаю, таким образом вы надеялись подтолкнуть его на какую-нибудь смертельно опасную авантюру, в которой он наконец-таки свернет себе шею. Но ничего такого не случалось. Более того, он стал продвигаться по службе. В конце концов он стал офицером и командиром отряда. Вот тут-то вы и забеспокоились всерьез. Стало ясно, что не за горами то время, когда он, продвигаясь по службе все выше и выше, перестанет принимать непосредственное участие в боевых действиях и жизнь его окажется вне опасности.

Кенебак по-прежнему сидел совершенно неподвижно, только слегка наклонясь вперед. Создавалось впечатление, что он то ли молится, то ли всеми силами души страстно желает, чтобы Ян наконец закончил свой рассказ.

— И вот, — продолжал Ян, — на его тридцать третий день рождения — то есть за день до того, как он, нарушив приказ, повел своих людей в расположение противника, — вы прислали ему поздравительную открытку. Вот эту…

Из кармана пиджака он извлек сложенную открытку, когда-то, очевидно, яростно скомканную, а теперь тщательно разглаженную. Ян раскрыл ее и положил на столик, стоявший между их креслами, так, чтобы Кенебаку были видны и рисунок, и надпись под ним. Кенебак взглянул на нее.