Лик Зеркала просветлел, и оно кивнуло.
Одре пришла в голову мысль.
— Хочешь, я тебе почитаю?
В погоне за счастьем Эмиль шел к знанию тернистым путем. Днями он голодал, ночами мерз. Но вот однажды ему улыбнулась удача, и он до заката изловил пару упитанных зайцев. Когда устроился жарить их на костерке, из леса вышел седой человечек с мешком добра.
В погоне за счастьем Эмиль шел к знанию тернистым путем. Днями он голодал, ночами мерз. Но вот однажды ему улыбнулась удача, и он до заката изловил пару упитанных зайцев. Когда устроился жарить их на костерке, из леса вышел седой человечек с мешком добра.
— Добрый вечер, дедушка, — поздоровался Эмиль. — Садись, обогрейся и поужинай.
— Добрый вечер, дедушка, — поздоровался Эмиль. — Садись, обогрейся и поужинай.
Тот с благодарностью принял приглашение.
Тот с благодарностью принял приглашение.
— Что продаешь? — осведомился Эмиль.
— Что продаешь? — осведомился Эмиль.
— Кастрюли, сковороды, иголки и специи, — ответил старик.
— Кастрюли, сковороды, иголки и специи, — ответил старик.
— А колдовство какое-нибудь знаешь? — спросил разочарованный Эмиль. Его уже одолевала тревога — а ну как знания, которого он искал, не существует вовсе.
— А колдовство какое-нибудь знаешь? — спросил разочарованный Эмиль. Его уже одолевала тревога — а ну как знания, которого он искал, не существует вовсе.
— Зачем пастуху колдовство?
— Зачем пастуху колдовство?
— Откуда ты знаешь, что я пастух? — удивился Эмиль.
— Откуда ты знаешь, что я пастух? — удивился Эмиль.