— Но он выглядит, как будто ему только что исполнилось восемнадцать лет. Он же совсем еще юноша на вид…

— Ну, положим, даже не на восемнадцать. У меня в восемнадцать лет было уже значительно больше шрамов. Он выглядит именно так, как мог бы выглядеть человек, который родился в пробирке… вырос в пробирке… и жил в пробирке… но вот только почему-то не состарился в пробирке и не умер в этой пробирке. А так и продолжает жить.

— Почему?

— Ты у меня спрашиваешь, капитан? У командира десантной группы? У тебя на борту целая шайка ученых. Спроси у них.

— Эй! — окликнул я человека в белом халате. — Ты что здесь делаешь?

Человек стоял, свесив голову и прислонившись к решетчатой двери оружейки. Когда я подошел к нему и приподнял за подбородок, он лишь тихо застонал.

«Начинается!..» — подумал я. Вы когда-нибудь видели, как паникует командир десантной группы корабля? Паникует он следующим образом… Сначала он видит перед собой ученого, который ведет себя так, словно объелся крысиного яда. Потом он вспоминает, что это тот самый ученый, который занимается изучением единственного уцелевшего после страшной эпидемии, унесшей сотни человеческих жизней. Потом он ставит под сомнение заверения этого ученого, что выживший не заразен. Потом он догадывается, что перед ним — ходячий труп, из-за своей беспечности заразившийся от подопытного. Потом он осознает, что и сам уже, наверное, успел как следует надышаться микробами. Потом он вспоминает, что, кроме него, теперь уже, считай, списанного в утиль, на корабле есть еще уйма народу, которых можно попытаться спасти. Потом он достает переговорное устройство и по возможности тихим и спокойным голосом объявляет общекорабельную тревогу.

Вот так он паникует. А паниковать он не должен. Потому что в аккурат после объявления тревоги ученый выпрямляется, берет его за отворот кителя и говорит: «Я все понял, офицер! Я понял, почему он не состарился! Нет, со мной все в порядке, спасибо. Нет, я не заразен. В вашем, в обычном понимании, ха-ха. Но это не важно. Важно только то, что я понял. Пойдемте скорее со мной. Я вам все покажу. Да отмените скорее тревогу, не то сюда все сбегутся».

— Ты что же, сволочь небритая, мне экипаж пугаешь? — набросился на меня Моралес.

Ответом ему было ледяное молчание. И поскольку Моралес хорошо знал меня и мои повадки, он понял, что все далеко не так просто и весело, как ему кажется.

— Я… Я попробую задать вопрос по-другому, — сказал он, осекшись. — Что стряслось? Рассказывай. Мне ты можешь довериться, Боб.

— Именно поэтому я и пришел сюда. Но для начала я хочу напомнить тебе, что мы с тобой опаздываем на обед. Нет-нет, у меня ничего срочного. Мне даже будет удобнее рассказать тебе все в спокойной обстановке, за обедом…