К чему я это веду? Прятки придумали для того, чтобы мир становился лучше. Мне нравится прятаться. Если же выбирать из тех трех вариантов, которые предложил ты, то мой случай скорее близок к хронической мизантропии.

— Может быть, тебе просто неловко перед коллегами, кандидатами философских наук, за свои написанные в «низком» жанре произведения?

— Дело не в том, что мне неловко, да и не считают мои коллеги этот жанр низким. Скажем так: если и считают, то отнюдь не все. Просто это всегда выводит общение с коллегами в какую-то «заемную» плоскость. Известность твоих романов как бы делает из тебя «нечестную» знаменитость в научном мире. Довольно часто таким приемом — привлекать к себе внимание ненаучными средствами — пользуются геи или высокопоставленные чиновники. «Читал его монографию о Мерло-Понти? Мура, говоришь? А ты знаешь, что он советник президента?!» (Вариант: «А ты знаешь, что он гей?»)

Точно так же и здесь. Вместо того чтобы обсуждать научные работы, все будут обсуждать мои романы и мои гонорары. Зачем мне это? Мне интересно быть просто ученым. Но главное, если это дойдет до моих студентов — точно пиши пропало. Тогда на лекциях вместо того, чтобы рассуждать об Обществе Сознания Кришны или о сверхсгибании Делеза придется отвлекаться на подвиги аррума Эгина и дискутировать о достоинствах «облачного» клинка. А это опять-таки нечестно. Ибо деньги мне платят за Кришну и Делеза.

— Кстати, по поводу «просто ученого»: в одном из редкостных интервью ты характеризуешь себя как «кандидата философских наук, ориенталиста, медиевиста, переводчика». Если у тебя столько более серьезных занятий, когда ты умудряешься писать?

— Я пишу в перерывах между более серьезными занятиями. А если честно, моя работоспособность иногда шокирует меня самого. Правда, среди бездельников я тоже свой человек. Естественно, помимо работы, я еще пью, купаюсь в море и вообще пускаюсь во все тяжкие. Мне нравится быть разным.

— Ты находишь время еще и бездельничать?! Каким образом?

— Я его ворую. У себя. По сравнению с режимом условного нормального человека в моем режиме сделано много полезных редактур. Например, я сплю четыре с половиной часа в сутки, мне этого хватает. Я совершенно не смотрю телевизор — не потому, что заставил себя или переломил, а потому, что мне просто скучно его смотреть. Если я куда-нибудь выбираюсь, я почти всегда беру такси. То есть я экономлю не деньги, а время. И так далее. На самом деле в сутках очень много времени. Если присмотреться — там колоссальное количество минут. Надо только за ними приглядывать, чтобы не разбегались.