— Сериалы «Пути Звезднорожденных» и «Свод Равновесия» разительно отличаются друг от друга и по авторской манере, и по стилистике, и по идейному наполнению. С чем связан такой резкий поворот в твоих мировоззрении и настроении?

— Знаешь, давай разберемся вот с этими фигурами речи: «разительно отличаются» и «резкий поворот».

Действие обоих сериалов — лучше сказать, циклов — происходит в одном и том же мире: мире Сармонтазары и Синего Алустрала. Но — со скромной временной разницей приблизительно в шестьсот лет. Если проводить какие-то аналогии с земной историей, получится, что Звезднорожденные — современники арабских набегов на Южную Францию и Италию, современники поэмы «Беовульф» и ранних редакций «Песни о Роланде». А Эгин, Лагха и прочие герои цикла о Своде Равновесия, соответственно, живут где-то в XV веке. Им современны война Алой и Белой розы, «Молот ведьм» и Жанна д’Арк.

Конечно, там, в Сармонтазаре, — совсем другая история, какие-то другие искривления времени, другие ритмы колебаний культуры. Но главное, история эта, хоть и другая, тоже не стоит на месте, как и на Земле. Происходит не то чтобы прогресс, но, как минимум, эволюция. Изменяются образ мыслей, политическое устройство, нравы, мораль. Вот насколько они изменились там, в Сармонтазаре, помимо моего участия и желания, настолько примерно и разнятся эти циклы — о Звезднорожденных и Своде Равновесия.

И последнее: спасение мира никогда не должно продолжаться дольше трех томов. Если в конце третьего тома мир не провалился в Тартар — значит, вы нудный, ленивый писатель.

— Весной выйдет твой новый роман «Карл, герцог». О чем он?

— Хочется ответить «не знаю»… Роман — о Европе XV века, о Бургундии и ее последних герцогах: Филиппе Добром и Карле Смелом, об их врагах, друзьях, женах, любовницах и детях. Дальше хочется продолжать в обычном духе аннотаций: «Над родом герцогов Бургундских тяготеет страшное проклятие, ибо за рождение Карла была заплачена непомерно высокая цена: кровь невинного человека. Но где-то там, в иных метафизических слоях, у маленького Карла есть надежные союзники и могущественные защитники. Есть они и у Людовика, короля Франции, — беспринципного интригана, сторонника кровавого и беспощадного объединения страны под своей безраздельной властью. Големы-убийцы и кланы властителей Гранады, сторонники Йорков и Ланкастеров, крестовые походы и придворные увеселения…»