А что — он? Да почему бы, собственно, и нет? Кто сказал, что автор должен что-то выдумывать, высасывать из пальца, генерировать, как в плохой ролевой игре, кучу синтетических персонажей? Вот кто сказал — пусть сам такое и читает. Любой образ силен в первую очередь своей достоверностью. Живой человек в тысячу раз интереснее некой безликой фигуры, выращенной в пробирке чьих-то мозгов и оттого страдающей патологическим художественным авитаминозом. Даже самая отвратительная душонка, перенесенная на бумагу такой, какая она есть, смотрится там не в пример лучше правильного как теорема Пифагора супергероя с телосложением Аполлона и исправно работающим кишечником.

Да, Дивов пишет только об одном человеке, но зато этот человек — живой. Настоящий, такой, какой он есть. Любите и жалуйте. Или не любите и не жалуйте, дело ваше. Нужна ему ваша любовь…

На самом деле — нужна. Да вот только не судьба. Не умеют на этой планете так любить. Поэтому герой Дивова всегда одинок, даже в кругу людей, близких по духу. Он отнюдь не антисоциален, нет — просто ему категорически не подходит среда обитания. Он не требует от окружающего мира, чтобы тот подстраивался под него, но и сам не желает подстраиваться. А когда мир, возмущенный таким откровенным к себе пренебрежением, пытается его сломать… Что ж, ребята! Вы сами напросились…

«Я не хочу быть властелином этого мира. Мне плохо на этой планете. С самого детства. Так что либо я планету исправлю, либо мне на ней долго не протянуть» («След зомби»).

Почти Экзюпери. Только с диаметрально противоположным знаком. Герой Дивова — не Маленький Принц. У него нет высокой миссии — он просто живет. Встает утром с дикого похмелья и бежит к ближайшему пивному ларьку. Не приемлет тупость человеческую в любой форме. Любит всех женщин мира, но сердце его принадлежит только одной, и, защищая ее от жестокости жизни, он запросто может пустить в ход все, вплоть до гвардейского самоходного миномета. Всей душой болеет за родную страну — «пусть кричат „Уродина!“, а она нам нравится». Ненавидящий смерть, но вынужденный убивать, он облечен истинной ВЛАСТЬЮ — но она не нужна ему. Даже суперэкстрасенсу Тиму Костенко, способному походя поставить на уши родную Землю-матушку. Даже Павлу Гусеву с его формулой «Вы имеете право оказать сопротивление. Вы имеете право умереть». Даже адмиралу Рашену — последнему великому полководцу умирающей страны…

Насчет власти — герою Дивова ее приходится втискивать в руки едва ли не силком. И он еще будет трепыхаться и отбиваться ногами. Не потому, что боится ответственности, просто он и в самом деле не понимает, зачем она ему. Власть подавляет то, что он считает главной и, пожалуй, единственно значимой общечеловеческой ценностью — Свободу. И в первую очередь для самого властелина. Герой Дивова, по его же классификации, — это всегда «герой второго типа», герой поневоле. Он и рад бы задвинуть свое геройство куда подальше, да вот не получается. У обычного человека, втиснутого в критическую ситуацию, есть два выхода — подчиниться или подчинить. Подчиняться герой Дивова не умеет, а чтобы подчинять, нужна власть, которую он ненавидит всеми печенками. Поэтому он будет избегать конфликта любыми возможными способами, пока для этого есть хоть малейшая возможность. Очень человеческая реакция, в отличие от огромной массы персонажей, подобно Дон-Кихоту рыщущих по страницам современной фантастико-приключенческой литературы в поисках неприятностей покрупнее.