— Спокойно, Копуха, — раздался за плечом голос из прибора Молчуньи. — У меня на счету столько золота, что она выйдет сразу, как мы закончим с Поганкой. Особенно если предъявят иск на Суматре.

В ее словах был резон — коррупция на острове имела чудовищный размах. Но все равно на душе было так паршиво, словно браконьеры свалили туда пять тонн тухлой рыбы. Катер высадил пассажиров на гравилет и вернулся к «Рапиду», после чего «Силуэт-Вертикаль» тяжело оторвался от воды, борясь с поверхностным натяжением, и поплыл на малой высоте, постепенно разгоняя турбины.

— Пойдем в рубку, — сказал Долговязый.

Я подчинился, как зомби. Мне было все равно куда идти. В рубке все еще визжал детектор ракетного наведения.

— Дай полный назад, — скомандовал отставник.

Майк тут же рванул ручку телеграфа, и «Рапид» взвыл турбинами, пятясь назад. Детектор умолк.

— Ненавижу быть под прицелом, — развел руками Долговязый. — Особенно у полиции. Одного раза хватило. Лево руля, Майк, самый полный вперед!

Детектор пискнул и снова умолк — стрелок гравилета никак не мог удержать в прицеле скоростной миноносец.

«Пусть потужится», — зло подумал я, но легче, если честно, не стало.

— Ты, Копуха, шел бы в кают-компанию, — посоветовал Долговязый. — Мы тут пока с Молчуньей справимся.

— Я в порядке, — соврал я. — Давайте у штурвала постою.

Никто мне не возражал, и от этого было особенно плохо.

Едва гравилет исчез с радара, Долговязый тут же приказал сбавить ход и переложить штурвал так, чтобы «Рапид» двигался по сужающейся спирали.

— Или бросим все к дьяволу? — покосился на меня отставник. — Если хочешь, я прямо сейчас могу направить корабль обратно в порт.

— Ты разве не слышал, что сказала Леся? — спросил я сквозь зубы. — И она права! Если мы сейчас остановимся, то через три дня, может, уже и выручать будет некого.

Я и вправду так думал, и это единственное, что не позволяло мне броситься вслед за женой. Еще вчера я много думал о безопасности всего человечества, но сейчас та же самая опасность сконцентрировалась для меня всего на одном человеке. На Лесе. Просто до ужаса будет глупо, если я кинусь ее спасать, и нас обоих накроет термоядерными ракетами. О том, что она хоть день проведет за решеткой, думать тоже было страшно, но я взял себя в руки и решил не поддаваться пустой панике. В данном случае здравый смысл имел большую ценность, чем инстинктивная импульсивность. Я сумел себя убедить в этом.

Сонар тщательно прощупывал дно. Через пять минут Молчунья сменила Долговязого за монитором.

— Знакомый рельеф, — сказала она через синтезатор. — Хорошо помню эту расщелину на сонаре.